А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888

Антон Павлович Чехов (1860 - 1904) - замечательный русский писатель, создатель ярких запоминающихся образов, тонкий психолог, мастер подтекста, своеобразно сочетающий юмор и лиризм. Его творческое наследие, в которое вошли любимые читателями во всем мирепрозаические и драматические произведения писателя, оказало огромное влияние на развитие литературы и театрального искусства XX века. В седьмой том Собрания сочинений вошли рассказы и повести, написанные Чеховым в 1887 - 1888 годах.
Автор А. П. Чехов
Издательство Терра
Серия А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах ("Терра")
Язык русский
Год выпуска 1999
ISBN 5-300-02513-5 5-300-02414-7
Тираж 0
Переплёт Суперобложка
Количество страниц 384
Код товара 9785300025137
329
Магазин »
Нет в наличии
с 18 января 2018
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.5
А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
5 5

Да, у меня наверное впервые такое, когда оцениваю на 5, а что сказать, не знаю. Это удар под дых, хватаешь воздух, пытаясь отдышаться и не понимаешь, что с тобой произошло.

Жалко всех абсолютно. История жуткая, но при этом понимаешь, что ее можно применить и к нашим современным реалиям, не только по поводу сна, и не только к ребенку, а к любому человеку в принципе. Как-то я в этом рассказе усмотрела, может ошибочно, аллегорический характер. Бешеный ритм жизни, постоянная оценка всех и вся, люди несутся по жизни и гонят окружающих, в том числе и детей, порой сами не понимая куда и зачем. И в итоге оказываются перед такой необходимостью "убрать проблему", когда уже просто не в состоянии справляться. Каждый решает "проблему" с теми ресурсами которые пока накопились или которые уже остались. Кто-то в алкоголь, кто в наркотики, кто в болезнь, кто в агрессию, через преступление...

Какие выводы делать? Я пару дней уже кручу эту кроху-рассказ в голове. Прочитал за 5 минут, а думок еще не на один год.

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
3 5

В детстве был очень недоволен, что собака предпочла мещанский уют сложной работе циркового животного. Сейчас пришло другое понимание - собака правильно сделала, ибо в цирке животных бьют и морят голодом.

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
5 5

Какая страшная , короткая вещь! Как и жизни в ней. Страшные и короткие. Тринадцатилетняя девочка , которая нянька в барском доме, но не только , она делает в нем все. Она практически не спит, ей не дают спать. А спать так хочется! Она ведь ребенок. Ей всего 13 лет.
Она держится и крепится до последнего. Силы ее на исходе . Глаза слипаются. Веки тяжелые, голова тяжелая. Девочка ищет врага , которого надо устранить, чтобы можно было поспать . И находит...
Во всем здесь вина взрослых , и только их. Конечно, девочка совершила страшный поступок. Но она ребенок , который оказался на пределе сил и возможностей, она не выдержала. Выход нашла... Но уж, какой нашла. Не обессудьте, взрослые! Вы жестоки! Жестокость тоже порождает в ответ немую жестокость!
Сильный очень, страшный рассказ. Сколько читала в свое время А. П .Чехова , никогда не встречала этот рассказ. Пробирает до мурашек, до боли в сердце , до скрежета зубов. С этим миром давно что- то не то. Он вывернут наизнанку. Он болен, его надо даже не лечить, а спасать . Спасать добротой, душевной красотой , нежностью, любовью, заботой, прощением......

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
5 5

В общем – привычный круг чеховских персонажей: доктор, волею обстоятельств оказавшийся в кругу позитивистов, инженеров-путейцев: один, «подобно Отелло», начавшему опускаться в долину преклонных лет, Ананьев Николай Анастастьевич; второй – 24-летний студент института инженеров транспорта Штейнберг Михаил Михайлович.

Важно подчеркнуть: собеседники, чуть-чуть собутыльники – люди реального дела, не слизняки, не опустившиеся, некогда подававшие многая-многая надежды, мужчины, - нет. Фон повести прекрасен: ночь, накрывшая собой большую стройку, мраком сделавшая яркие цепочки огней – небесных и рукотворных - путевыми огнями, в прямом и переносном смысле. Огни эти – для кого как: для кого - библейские амалекитяне или фимистимляне, древние, как вечность ночи, невольным сравнением с собой усиливающие бренность и преходящесть рукотворных огней большой стройки; для кого-то – души всех покинувших сей мир, обретшие вечный приют в бездонном небесном колодце небес.

Это так важно – фон, так важно! Дело, дело и ещё раз – дело! Потому как совсем иной рефрен подавляющего количества чеховского рассказа, повести, да, собственно, и драматургии. Делом нужно заниматься, господа, делом! Здесь – занимаются. Чехов – почти в восторге, если может испытывать восторг человек, по словам его самых близких людей, никогда (!) в жизни не плакавший.

Прекрасные «декорации» повествования – звездная, густая августовская ночь и гений человеческой мысли и труда – строительство железной дороги, которая, без преувеличения, в России – больше чем дорога, - всё это вечное, на века, трансцендентное, всё это «нужно» для 27 или 28-летнего АП – для чего? Да, угадали! Рассказать вечную же для автора, да и меня тоже, вечную «женскую историю». Случившуюся с 26-летним же Ананьевым.

Исчерпывается ли повесть одной линией? Нет, конечно же! Каково ощущение от переполненных размышлениями о смысле… да смысле всего: жизни, размышления, рассудка, чувственности, смысла смерти и предназначения? Ощущение кризиса среднего возраста автора, повторюсь – 27 или 28-летнего Чехова (повесть опубликована в 1888 году).

Какой же кризис без женской темы? Без темы женщины? Нет, это решительно невозможно. И «женский вопрос», я настаиваю, является главным для АП и в «Огнях». На самом деле: чем заканчивается повесть? Словами: «Многое было сказано ночью, но я не увозил с собою ни одного решенного вопроса и от всего разговора теперь утром у меня в памяти, как на фильтре, оставались только огни и образ Кисочки».

Что случилось? Who is Msr. Kisochka?

Не густо населенный (персонажами, по крайней мере) городок детства N., куда прибывает рассказчик по дороге на Кавказ. В беседке над морем («…на неуклюжих колоннах, соединявшая в себе лиризм старого могильного памятника с топорностью Собакевича, была самым поэтическим уголком во всем городе») он встречает и поначалу не узнает свою юношескую любовь – бывшую гимназисточку (так в повести), Наталью Степановну, которую в годы обучения в гимназии, звали Кисочкой.

О чём может думать молодой человек на юге? Вот о том самом. Встреча с прежней любовью, её неудовлетворенность семейной жизнью, которая открывается в повести позже, - что же может из этого получиться? Известное действо. Когда ночью, на том же самом месте, он встречает плачущую от оскорбления мужа Кисочку, о чем его первые мысли? Да, и все последующие? Мильон терзаний, - да, он их всё-таки испытывает, но природа, природа берет своё.

И оказалось, что для женского счастья 26-летней молодой женщины (а порядочным девушкам, по словам Кисочки, так трудно найти в провинциальном городке приличную партию, приличного человека – лучшие ведь уезжают в университеты, а остается то, что остается) достаточно полуторачасовой встречи. Достаточно ночи любви. Нет, конечно, не с первым встречным, но тем не менее. И чеховская рефлексия по этому поводу (добившись своего, Ананьев-Чехов уже тяготится и этой связи, и её человеческого восторга перед праздником плоти и души: она полюбила, - всё это уже не вызывает мужских восторгов, только желание выспаться и отдохнуть) – здесь уже всё знакомо.

И кончается «любовная история» совсем уж скверно: Ананьеву нужно избавиться от Кисочки, которая собралась разводиться с изменяющим ей мужем и ехать с Ананьевым в Пятигорск. Он до третьего почти звонка прячется от случайной встречи с Кисочкой в мужском туалете.

Ну, и всё.

Что это мне напоминает? Знаете, историю «Солнечного удара» в Никито-Михолковском исполнении наоборот: у Чехова – было и было, молодой мужчина, гормоны и желание обладания, приступ – победа. Всё – в прошлом. Было – и было. У Никиты Сергеича – возвращение в чуть иную ночь, но возвращение ностальгическое, как лучшее, что было в жизни. Может, возраст, а?

Что же, помимо «женского вопроса» и саморефлексии по этому бесконечному, как ночная Вселенная, поводу, что «указывает» на кризис среднего возраста 28-летнего Чехова? Конечно, вот это: «…жизнь бесцельна и не имеет смысла, что всё обман и иллюзия, что по существу и результатам каторжная жизнь на острове Сахалине ничем не отличается от жизни в Ницце».

Или вот это: «Все эти мысли о бренности и ничтожестве, о бесцельности жизни, о неизбежности смерти, о загробных потемках и проч., все эти высокие мысли, говорю я, душа моя, хороши и естественны в старости, когда они являются продуктом долгой внутренней работы, выстраданы и в самом деле составляют умственное богатство; для молодого же мозга, который едва только начинает самостоятельную жизнь, они просто несчастие!»

С кем спорит, кого убеждает Чехов? Конечно же, самого себя. А что же ещё может описывать, чем может делиться творец? Конечно – собой. Эта вот «излишняя рассудочность» - ведь проклятие же на самом деле! Перед тобой красивая, умная, желанная женщина, а ты – о чём думаешь ты в этот момент? В том-то и дело, что – думаешь, а не наслаждаешься чувством. Думаешь о… да хотя бы о туфельках, которые не идут этой ножке. И это так, для начала. Дальше – больше: «они все» легкомысленны, на уме только замужество, надоедливы после непродолжительного знакомства и проч.. и проч., и проч.

Если кто-то думает, что нет таких субчиков, должен разочаровать. Никуда не ходите - ни в Википедию, ни куда-то ещё. Всё здесь, перед вами.

На самом деле, повесть – почти светлая, замечательная. Пусть и о кризисе неизбывной рассудочности (здесь ли, в другом месте у Чехова есть такое: «Холодность не может быть целомудренной». Антон Павлович знает, что говорит. И это знают все, ему подобные). Всё в ней есть, всё.

Прочтите, она стоит этих усилий.

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
4 5

Родителей не выбирают, а алкоголизм - это болезнь.
Вот два вывода из рассказа.

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
4 5

На вас когда-нибудь нападала хандра? Неистребимая русская осенняя хандра, когда кажется случись через минуту конец света и вы вздохнете с облегчением, что все закончилось. Уже не важно как. Главное закончилось. Мне кажется, что черная апатия заложена где-то в глубинах русской души, вместе с борьбой за справедливость и поисками истины.

Рассказ «Свирель» как раз описывает один день типично триеровской Меланхолии. «Мы все умрем» - печально говорит пастух и наигрывает на свирели реквием по всему живому из шести нот. «Как жаль», - продолжает он. – «Такая продуманная природа, как паззл, кусочек к кусочку, притершаяся друг к другу, гармоничная. И все равно умрет. Совсем скоро умрет и мы вместе с ней.» Фатализм 80го левела.

А главное, не врет, чертяка. Мир ежесекундно меняется. Сон – маленькая смерть. Мы никогда уже не будем такими как в этот самый миг. Все меняется, медленно и неумолимо мир движется к гибели. Помнить об этом совсем не лишнее, но и зацикливаться не стоит. Иначе только и будешь, что выдувать из своей свирели реквием из шести нот до конца своих дней.

ИТОГО: Тоска по проходящему – жуткая вещь. Чем больше ты мечешься, тем глубже затягивает трясина.

А. П. Чехов. Собрание сочинений в 15 томах. Том 7. Рассказы, повести. 1887 - 1888
5 5

У молодой женщины умирает сын. Доктор, Николай Трофимыч Цветков, лечит его, но предупреждает: осталось недолго.

Оказывается, что у него с матерью ребенка, Ольгой Ивановной, была связь. И на пороге "могильной сени" он просит её сказать правду: его ли это сын? Она, надрывным голосом, отвечает утвердительно. И всё бы ничего: но в голосе - колебание. Всё просто: она лжет. Она лжет не первый год и не первому мужчине. Цветков читал письмо Ольги Ивановны к некоему Петрову, с которым у неё тоже была связь. И ему она говорила то же самое. Как и Куровскому. Всё просто: мужчины давали деньги на содержание "своего" ребенка.

О чём рассказ? По большому счету - о небезусловности материнской любви. Ну, или материнского чувства к своему ребенку. Если кто-то считает мои слова кощунственными - посмотрите вокруг. Откуда столько брошенных детей? Хочу напомнить, что в конце 990-х годов в России брошенных детей было больше, чем в гражданскую войну.

Так что с материнской любовью? Да вот как-то так.