Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур

Созданные в 20-х годах, эти произведения талантливейших писателей современности были до последнего времени «закрытыми» для советского читателя.

Авторы , ,
Издательство Кемеровское книжное издательство
Редактор Тамара Махалова
Год 1989
ISBN 5-7550-0065-4
Тираж 50000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 464
Тип издания Антология
Сохранность Хорошая
319
Нет в наличии
с 24 января 2019
История цены:
Средний отзыв:
4.4
* * * * *
Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

О, сколько таких вот псов, как Шарик, бродило раньше по России-матушке и бродит до сих пор. Бедных, несчастных, голодных, побитых, потерянных. Псов с ошпаренными боками, промерзшим нутром, истерзанными душами и ранеными сердцами. Псов, брошенных на произвол судьбы, рыскающих в подворотнях и вынужденных довольствоваться рытьем в помойках и объедками с барского стола.

Когда-то таких вот Шариков называли бобылями, когда-то люмпен-пролетариатом. Сейчас же они зовутся деклассированными элементами, или попросту безработными, попрошайками, иждивенцами, бродягами, сумасшедшими, маргиналами. И если такого голодного, ободранного Шарика поманить обещаниями сытой жизни, в которой у всех Шариков (и не только у Шариков, но и вообще у всех) якобы сразу же и в один миг всего будет поровну и в достаточном количестве, хорошенько и прочненько внедрить в его бедный, больной, слабоумный мозг эту идейку или, проще говоря, провести над ним некий эксперимент, о чем, к слову, он даже и не будет подозревать, то мы сможем понаблюдать за тем, как Шарики постепенно будут превращаться в Полиграфов Полиграфовичей Шариковых.

Однако, не стоит забывать о том, что подобного рода эксперименты чреваты тем, что Шарики, став Полиграфами Полиграфовичами, распустяться до такой степени, что начнут гадить в парадных, пачкать мраморные лестницы, воровать калоши (и не только калоши, а кое-чего и покрупнее), с завидным постоянством заливать за воротник, хамить, грубить, материться, шляться по кабакам, горланить песни под балалайку, а в перерывах этого лихого действа гордо и важно восседать в своих кабинетах, занимая посты начальников каких-нибудь подотделов и все им, конечно же, будет сходить с рук. А где-то рядом неизменно будут суетиться Швондеры, нашептывая им в уши всяческие идиотские лозунги и призывы.

И ведь ясно, как божий день, что Шариковы при покровительстве и поддержке Швондеров становятся до жути опасным народом. Охочие до халявы, они не пощадят ни тех, кто вытащил их из подворотни, ни даже самих Швондеров. Да, собственно, и поделом им - и тем, и другим. Первые не будут впредь устраивать подобных - сомнительного свойства - экспериментов, результатом которых будет выдворение их же самих из своего собственного жилища. Вторые... А что вторые? Швондеры, кажется, не умеют извлекать уроков, так что им просто поделом. Ну а Шариковы продолжат сидеть в своих кабинетах и не покинут их до тех пор, пока экспериментаторы не решатся на очередной эксперимент по созданию других Шариковых. Более стойких, более боевитых и более жизнеспособных.

Только вот бродячие дворовые псы совершенно не виноваты в том, что из них постоянно пытаются сделать Шариковых, и снова и снова превращают их в орудие революций, переворотов и путчей. Псов, как мне кажется, просто нужно кормить сытно, держать в тепле и ни в коем случае не пересаживать в их мозги чужие гипофизы, а в половые органы семенные железы и тогда Шарики будут с преданностью смотреть в глаза, довольно и сыто тявкать на пришедшего гостя и мирно подремывать в своих конурах. Но, кажется, это уже совсем другая история.

Так что, друзья, читайте Булгакова, наслаждайтесь его творчеством и помните - зачастую собачьи сердца бывают гораздо теплее, чем человеческие. И на сей раз это вовсе не метафора.

Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

Наконец-то нашлось время и причина, чтобы прочитать "Собачье сердце". Каюсь, несмотря на наставления учителей в школе, мне как-то не особо интересно было. И не жалею: сомневаюсь, что в 14-16 лет вообще хочется понять то, о чем пишет Булгаков. Осталось еще экранизацию посмотреть ;)

Первая половина повести - грустно-радостная. Страдания Шарика в начале просто ужасны, но тем больше восхищаешься (вместе с псом), когда с холодной улицы (с завывающим ветром, темными закоулками и постоянным голодом) попадаешь к профессору. Тут и вылечат, и накормят по расписанию, и погулять выведут. Заботятся, так сказать. Шарик - очаровательная собака, умная и в некоторой степени интеллигентная (по собачьим же меркам).
И тем страшнее его превращение во второй половине повести - Полиграф Полиграфович Шариков, надо сказать, не человек, абсолютная свинья. Пьёт, курит, нецензурно выражается, ворует. Значительным по человеческим меркам умом не обладает, но берёт своё непроходимой наглостью. И вроде бы всё это вымысел, но оглядишься вокруг - сколько таких Шариковых повсюду?

Потрясающая сатирическая повесть с глубоким скрытым смыслом, надо которой следует крепко задуматься. Больше и сказать-то нечего. Булгаков воистину гениален.

Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.


Успевает всюду тот, кто никуда не торопится. Конечно, если бы я начал прыгать по заседаниям, и распевать целый день, как соловей, вместо того, чтобы заниматься прямым своим делом, я бы никуда не поспел. Я сторонник разделения труда. В Большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо. И никаких разрух…
Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

Каюсь, каюсь, каюсь! Даже "Мастер и Маргарита" Не произвели на меня такого впечатления, как "Роковые яйца". Вот, если только, "Собачье сердце". Там я тоже выла от восторга и без конца перечитывала какие-то строки.
А может быть дело в том, что это именно та редкая фантастика, которая доходит до меня и просто пленяет. Ну ведь до невозможности прекрасно!
Хотя и жутко. Как представлю себе крокодила-мутанта в соседнем лесочке или монстра-анаконду, выглядывающую из чахлого кустика — оторопь берёт!
В Подмосковье такое?! Да-да-да. И не только в Подмосковье.
Но весь этот ужас и страшный финал — всё это только будет. А сначала был симпатичный профессор Персиков (ах, фамилия-то какая!), было научное открытие, был красный луч (говорят, что про коммунизм и я в это верю, но думаю, что это не так) и всякие нехорошие бюрократы, которые не просто загубили нечто ценное, а ещё и привели всё к катастрофе (вот тут даже спорить не буду — они это умеют!).
Влюбилась в книгу. Хотя и были в ней неприятные моменты. И жестокость была.
Но как же здорово, когда писатель может быть таким разным и замечательным. Булгаков — может!

Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

Сложно писать рецензию на бесконечно любимое произведение, чувствуешь себя собакой, которая все понимает, а сказать не может. Михаил Булгаков так и не увидел свое произведение (как и большинство своих книг) опубликованным на родине. Первый раз книга была экранизирована и издана за рубежом, а советский читатель (не считая тех, кто смог познакомиться с книгой в полуподпольном самиздате) увидел книгу и фильм снятый по ней (о фильме скажу в конце) только в перестроечные времена. Тем не менее, книга смогла пережить годы забвения и теперь совершенно заслуженно входит в золотой фонд нашей литературы. Совсем небольшая по объему повесть растащена на цитаты чуть менее чем полностью.
Вот пару недель назад у меня все выходные прошли в обнимку с "Собачьим сердцем", я 2 раза прослушала аудиоверсии, 2 раза перечитала и 3 раза посмотрела фильм - и не надоело ни капли! Каждый раз, во вроде бы абсолютно знакомом тексте находишь для себя что-то новое, в этом и есть давно отмеченная магия булгаковских текстов.
Тексты Булгакова представляют интерес не только с литературной точки зрения, но это и самый настоящий квест для любителей загадок. Булгаков часто брал своих знакомых или родственников и делал их прототипами своих книг, но не полностью, какие-то факты или черты характера он брал от других людей. То же самое касается и мест - булгаковеды и просто почитатели таланта писателя до сих пор не разгадали (или спорят) о том, какое-же именно место было описано в книгах. Так, дом на Пречистенке (в котором жил профессор Преображенский) действительно существует и находится по адресу Пречистенка, 24 (или Чистый переулок, 1). А вот описание подъезда с "мраморной лестницей" взято не из этого дома, а из соседнего. Прототипом профессора Преображенского в большой мере стал дядя МБ носящий также "религиозную" фамилию Покровский.
Реальные прототипы других героев (даже эпизодичных) были настолько узнаваемы для современников писателя, что в книгу (хоть ее и не планировалось издавать) все равно были внесены правки:

Эпизод же с "известным общественным деятелем", воспылавшим страстью к четырнадцатилетней девочке, в первой редакции был снабжен такими прозрачными подробностями, что по-настоящему испугал Н. С. Ангарского: "... Взволнованный голос тявкнул над головой:
- Я известный общественный деятель, профессор! Что же теперь делать?
- Господа! - возмущенно кричал Филипп Филиппович, - нельзя же так! Нужно, сдерживать себя. Сколько ей лет?
- Четырнадцать, профессор... Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить командировку в Лондон.
- Да ведь я же не юрист, голубчик... Ну, подождите два года и женитесь на ней.
- Женат я, профессор!
- Ах, господа, господа!.."

Н. С. Ангарский фразу насчет командировки в Лондон зачеркнул красным, а весь эпизод отметил синим карандашом, дважды расписавшись на полях. В результате в последующей редакции "известный общественный деятель" был заменен на "Я слишком известен в Москве...", а командировка в Лондон превратилась в просто "заграничную командировку".

Дело в том, что слова об общественном деятеле и Лондоне делали прототип легко опознаваемым. До весны 1925 г. из видных деятелей Коммунистической партии в британскую столицу ездили только двое. Первый - Леонид Борисович Красин (1870-1926), с 1920 г. - нарком внешней торговли и одновременно полпред и торгпред в Англии, с 1924 г. ставший полпредом во Франции. Второй - Христиан Георгиевич Раковский (1873-1941), бывший глава Совнаркома Украины, сменивший Красина на посту полпреда в Лондоне в начале 1924 г. Действие С. с. происходит зимой 1924-1925 гг., когда полпредом в Англии был Раковский, который, вероятно, и послужил прототипом развратника в С. с.

Кстати, один из самых ярких эпизодов книги, монолог Филиппа Филипповича о разрухе, многократно и постоянно цитируемый тоже взялся не на ровном месте. Тонкая ирония Булгакова состоит в том, что на театральных подмостках Москвы в 20-е годы действительно шла

пьеса Валерия Язвицкого (1883-1957) "Кто виноват?" ("Разруха"), где главным действующим лицом была древняя скрюченная старуха в лохмотьях по имени Разруха, мешающая жить семье пролетария.

(Эта цитата и выше взяты отсюда).
Символики в повести очень много, операция милой дворняги Шарика начинается вечером 24 декабря, а окончательно Шарик становится "Шариковым" в ночь с 6-го на 7-е января, то есть вся трансформация происходит в период Святок, тем самым представляя себе этакое извращенное советское "рождество" человека нового типа.
И вот, вроде как торжество науки, и милый песик Шарик превращается в редкостную гниду. Преображенский первый понимает, что на самом деле он сотворил и приходит от этого в ужас. Недаром он говорит Борменталю, что скоро Шариков сожрет и своего покровителя и защитника, председателя домкома Швондера. Единственный, кого побаивается Шариков в доме Преображенского - это Борменталь. Шариков глубоко труслив, и несмотря на всю свою браваду единственное, перед чем и кем он пока периодически пасует - это именно молодой и физически сильный мужчина Борменталь, который способен взять Шарикова за шкирку и припереть к стенке. Старик Преображенский, как и 2 женщины в доме отпору Шарикову дать не могут. Но это только пока, Шариков очень быстро понимает, что получив за своей спиной силу и поддержку системы он справится в конце концов со всеми, помните как он сквозь зубы говорит Борменталю: "У самих револьверы найдутся". Место, где служит Шариков тоже символично, "очистка" и обмануть никого не может. Эта пока Шариков в "очистке" от бродячих котов, первая ступень его карьеры, а вот потом Шарикова в его кожанке с распростертыми объятьями возьмут в "очистку" более высокого уровня.
Книга заканчивается на максимально позитивной ноте из тех условий, в которых жил профессор Преображенский - ему и доктору Борменталю удалось загнать обратно в бутылку так неосторожно выпущенного ими злого быдло-пролетарского джина, и в профессорской квартире на Пречистенке еще на какое-то время сохранится мир и покой - семь комнат находящихся (пока) под защитой высокопоставленных клиентов, дремлющий у камина пес Шарик, услужливая Зина сервирующая обед в столовой, а не в передней, и не в спальне. Вот надолго ли сохранится эта идиллия в рамках отдельно взятой арбатской квартиры? Не уверена...
Еще не могу не сказать несколько слов по поводу экранизации.
Это один из редких случаев, когда экранизация не просто хороша или точна, а она дополняет книгу лаконичными кадрами и какими-то деталями, которых в книге вроде и не было, но ты смотришь и понимаешь, что так оно и могло быть у Булгакова. Ну и конечно, замечательная актерская игра, в первую очередь Евгения Евстигнеева в роли Филипп Филиппыча, вот никого другого и не могу представить в этой роли. Режиссером этого поистине выдающегося фильма стал Владимир Бортко, который совсем недавно вогнал меня в полный шок своими речами во славу Сталина на трибуне КПРФ. Вот как, как можно снять "Собачье сердце", а потом так "испортить себе некролог"? Наверно, чтобы не чокнуться от такого дуализма можно только взять за версию слова Александра Феденко:

«Бывает, человек жил-жил, да помер - изжил себя. А вместо него совсем другой теперь живет. Тот вино с друзьями любил, этот кефир в одиночестве пьет. Тот с Кормильцевым песни писал, этот у Прилепина в передаче фон наполняет. Тот "Собачье сердце" снял, а этот требует Сталина вернуть. И все вокруг думают, что тот еще жив, и удивляются, обнаруживая такое несходство. А ничего удивительного - просто тот умер, и кто-то его тело донашивает, а все думают, что он жив.»
Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *
– Ваше высочество, разрешите вам вручить эпитафию, которую я написал для Мольера.
Конде взял эпитафию и, глянув на автора, ответил:
– Благодарю вас! Но я предпочел бы, чтобы он написал вашу эпитафию.

Когда один любимый писатель берётся составить биографию другого любимого писателя, к которому относится с огромной симпатией, то получается что-то вроде "Жизни господина де Мольера". Не книга, а сплошное наслаждение. Её совершенно справедливо называют "роман-биографией", ибо здесь не будет сухих фактов, не будет документальных вкладок, произведение это не пестрит датами, не перегружено воспоминаниями и цитатами. Сам текст подобен скорее песне. Уже на первых страницах Булгаков задаёт её ритм. Читатель сразу же оказывается втянут в воображаемый диалог автора с акушеркой, принимавшей роды у госпожи Поклен. Он убеждает почтенную женщину обращаться с младенцем осторожно, ведь она держит на руках великого человека. Из этого диалога, как из дважды два четыре, мы получаем автора, который безмерно любит предмет своей книги - господина де Мольера. И эта привязанность к французскому сочинителю будет сквозить в каждой странице романа, делая автора полноправным его участником.

Итак, мы вместе с Булгаковым проследим весь жизненный путь Жана-Батиста, сына королевского обойщика, увидим и его самого, и его окружение глазами Михаила Афанасьевича, познакомимся со знаменитыми людьми того времени - от короля-солнца до несчастного Фуке. Увидим мы и Париж второй половины семнадцатого века, и другие французские города. Самое примечательное, что все эти образы, вся атмосфера воссозданы Булгаковым по письменным источникам. Но вы ни за что это не заметите, настолько уверенно и реалистично автор создаёт места действий. Кажется, что он сам гулял по Версалю или забегал на знаменитый праздник в Во. Неужели он не посещал театр в Пале-Рояле? А думается, что он не пропускал там ни одной премьеры.

Но прежде королевских театров и славы Мольер, урождённый Поклен, немало поскитался по Франции. А началось всё с его любви к театру, которую разделил с маленьким Жаном-Батистом его дед. Вместе они пересмотрели все представления, дававшиеся в те времена в Париже, и будущий Мольер даже попробовал себя в роли актёра. Затем, завершив не нужное ему юридическое образование, Жан-Батист забирает свою долю наследства и вопреки воли отца (однако при его поддержке) собирает небольшую труппу и пытается ухватить себе место под солнцем в столице. Увы, его ожидал провал. Но это не остановило преданного питомца Мальпомены и Талии. И Мольер отправляется со своей труппой искать счастье в провинцию. Ох, как только судьба не трепала пока ещё не признанного гения...

Невозможно не углядеть в романе одну из центральных тем в творчестве Булгакова - власть и поэты. Огромное пространство в тексте книги посвящено именно этому вопросу, и опять же окрашено авторским отношением к проблеме. В истории Мольера практически вся его театральная деятельность то взмывала в небеса, то катилась в преисподнюю по велению сильных мира сего. Венценосный товарищ посмотрел благосклонно - вот тебе, комедиант, собственный театр, но если нахмурился - вон! Немудрено в таких условиях самому стать ловким политиком и расточать улыбки там, где надо. Впрочем, Мольеру не удалось достичь этого уровня просветления. А вот что ему давалось легко, так это высмеивать пороки, тем самым смертельно обижая людей, которые ими обладали. Весьма показательна в этом смысле сцена, когда Мольер был при смерти:

Барон... зарычал:
- Где ты шлялся?! Где доктор, болван!!
И слуга отчаянно ответил:
- Господин де Барон, что же я сделаю? Ни один не хочет идти к господину де Мольеру! Ни один!

Отдельного внимания заслуживает послесловие, которое занимает почтительную часть издания. Собственно, послесловий тут целых два. В первом речь идёт о создании книги, о том, откуда возникла идея, как Булгаков работал над биографией Мольера, и какая судьба потом её ожидала. Второе послесловие раскрывает тайны редактирования произведения, внесения правок. Оно сосредоточено на трёх вариантах рукописи Булгакова и прослеживает путь каждого.

Конечно, можно вслед за издателями воскликнуть: "Позвольте! Почему в биоргафии так много авторского "я"? ("Где марксистский подход в написании?" - Мы, подозреваю, опустим). Можно привести кучу доводов в некорректности и отсутствии канона, можно просто покритиковать Булгакова за стиль, за те или иные мысли, но с одним спорить невозможно - нет другой такой романтизированной и человечной биографии. Эту фразу, которую Булгаков адресует потомкам Мольера, в полной мере можно отнести к нему самому:

Потомки! Не спешите бросать камнями в великого сатирика! О, как труден путь певца под неусыпным наблюдением грозной власти!
Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
4 5
* * * * *
Лягушка тяжело шевельнула головой, и в её потухших глазах были явственны слова: "сволочи вы, вот что..."

Гениальный и эксцентричный профессор-зоолог Владимир Ипатьевич Персиков случайно обнаруживает удивительный феномен стимулирующего воздействия света красной части спектра на эмбрионы — организмы, в момент развития облученные открытым Персиковым лучом (например, зародыши в икринках), начинают развиваться гораздо быстрее и достигают более крупных размеров, чем «оригиналы». Кроме того, они отличаются агрессивностью и невероятной способностью стремительно размножаться.

— В мое время, — заговорил выпускающий, хихикая жирно, — когда я работал у Вани Сытина в «Русском слове», допивались до слонов. Это верно. А теперь, стало быть, до страусов.

Как раз в то время по всей стране прокатился куриный мор, и глава совхоза «Красный луч» Александр Семенович Рокк решает использовать открытие Персикова для восстановления поголовья кур. Согласно приказу свыше Рокк забирает у Персикова камеры-облучатели, с которыми профессор проводил опыты, и увозит их в совхоз. Рокк заказывает за границей яйца кур, а Персиков — яйца змей, крокодилов и страусов (для опытов). Но в результате ошибки заказ Персикова присылают Рокку.

Человек, борющийся за своё существование, способен на блестящие поступки.

Увидев на доставленных «куриных» яйцах «какую-то грязюку», Рокк звонит Персикову, но профессор думает, что это ошибка («грязюки» на яйцах быть не может), а потому разрешил Рокку не мыть их. Рокк начинает облучение яиц, но скоро из оранжереи с яйцами сбегают двое вылупившихся зародышей, и на следующий день Рокк, захотевший искупаться в пруду, видит там огромную змею. Змея убивает жену Рокка Маню, а самому Рокку удаётся сбежать.

- Я не читаю газет, - ответил Персиков и насупился.
- Но почему же, профессор? - нежно спросил Альфред.
- Потому что они чепуху какую-то пишут, - не задумываясь, ответил Персиков.

На следующее утро он добирается до железнодорожной станции Дугино, находящейся в 20 верстах от совхоза. Там он встречает агентов ГПУ и рассказывает о случившемся. Чекисты не верят ему, но едут в совхоз, прихватив оружие. Сам Рокк уезжает на поезде в Москву. Приехав в совхоз, агенты Щукин и Полайтис не обнаруживают там людей. Лишь заглянув внутрь оранжереи, они видят гигантских змей, крокодилов и страусов и гибнут в неравной схватке с ними.

Скорбная попадья, приложившаяся к кресту, густо смочила канареечный рваный рубль слезами и вручила его отцу Сергию, на что тот, вздыая, заметил что-то насчет того, что вот, мол, господь прогневался на нас. Вид при этом у отца Сергия был такой, что он прекрасно знает, почему именно прогневался господь, но только не скажет.

Персиков, готовый к опытам, получает куриные яйца. Профессор возмущен этой ошибкой, и в этот момент его помощник доцент Иванов показывает ему «экстренное приложение» к свежему номеру газеты, где на фотографии изображена громадных размеров анаконда… из Смоленской губернии! Персиков понимает, что произошла чудовищная ошибка — куриные яйца прислали ему, а змеиные — Рокку в совхоз. За «грязюку» Рокк принимал сетчатый рисунок на змеиных яйцах. Змеи, крокодилы и страусы беспрестанно размножаются; их полчища, уничтожая всё на своем пути, движутся вперёд, к Москве.

Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

Бесподобная биография короля французской драматургии. Мольер поистине бессмертен. Сколько веков уже кануло в небытие, а его комедии не сходят с подмостков театров. Он оставил огромнейший след не только в литературе Франции, но и в литературе всего мира. У М. Булгакова получилась искристая, яркая и замечательная история, написанная с величайшей любовью и почтением к классику французской драматургии XVIIв.

Жизненный путь знаменитого комедианта, который не только писал живые и остроумные комедии, но и исполнял в них роли, был извилист и тернист. Мужчина с примечательными глазами, в которых всегда играли язвительные искорки и который любил найти смешное в каждом человеке, обладал вспыльчивым нравом и страдал резкой сменой настроения. Все это способствовало лишь душевным терзаниям. А сколько врагов и завистников его окружало? Честный сатирик (как он сам о себе говорил) смотрел в самую суть и улавливал сущность внутреннего мира людей и создавал уморительно прекрасные комедии положений, высмеивая не только целые слои общества, но и отдельных личностей. Это был фарс нравов и обычаев современного ему общества. Он смело проходился по власти, религии и другим острым темам на злобу дня, что лишь делало его врагом народа. Тот же *Тартюф*, который в последствии имел колоссальный и ошеломительный успех, после первого представления был полностью запрещен. Жизнь этого талантливого человека была ярка и разнообразна. Скитания с труппой по провинциальным городам; провальные попытки играть трагические роли; слава и известность в Париже; дружба и покровительство короля Франции; мелкие и крупные предательства; страсть и любовь; неудавшийся и выматывающий брак; внутренние метания и терзания... И все равно главное дело его жизни - это его комедии и театр. Это не частичка его души, это весь он. Лукавый и обольстительный. Истинный комедиант и мастер своего дела. Тот, кто умел обворожительно улыбаться и вызывать искренний смех людей. Тот, кто взирал на окружающий мир в вечном изумлении...

Михаил Булгаков однозначно открылся для меня с удивительной стороны. Оказывается, он изумительный биограф. Читать эту вещь было одно сплошное удовольствие. А впереди (надеюсь в ближайшем) меня ждет томик Мольера с его пьесами. Предвкушаю!

Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
4 5
* * * * *

Годы идут, но, когда речь заходит о Булгакове, мне вспоминаются слова Виктора Николаевича Тристана, одного из любимых мною преподавателей математики, что в разном возрасте Булгаков воспринимается по-разному.

Вновь взявшись за недочитанное когда-то «Собачье сердце», я была потрясена тем, как не заметила раньше всей той многопластовости произведения, тонкого соединения воедино мистики и колких аллегорий, красочности языка и прелестной, едкой, бескомпромиссной антисоветской сатиры, почему посчитала книгу скучной?

Двадцатые годы прошлого столетия. Руина, не иначе: власть к рукам прибрали большевики, интеллигенция преследуется, остаются нелепые и некультурные сограждане, многие из которых получают должности, а вместе с ними «почет и уважение». Обреченность в стране, обреченностью пропитана книга.

Доктор Филипп Филиппович Преображенский берет гипофиз алкоголика и собачье сердце, найденной в подворотне ласковой собаки, и соединяет их. Эксперимент по омоложению провалился, зато коммунист Швондер ожил. С собачьим сердцем. И вот тут появляются вопросы: что лучше – мозг или сердце? кто лучше – собака или человек? Борьба совершенно разных людей, культур, пониманий и восприятий окружающего. Это вечное противостояние, но верх почему-то всегда, что тогда, что сейчас берет не профессор, а недалекий Швондер.

Собачье сердце. Повесть непогашенной луны. Чевенгур
5 5
* * * * *

Удивительная книга, рецензии на которую, кажется, не писал только ленивый, удивительная книга, которую можно перечитывать раз в 10 лет и каждый раз находить что-то новое, удивительная книга, сначала вызывающая невероятный разброс эмоций и только потом осмысление. Попробую как-то всё это разложить по полочкам. Мысли вслух, так сказать.

Мысль первая: Господи, если бы это было правдой, и люди могли бы так «воскресать»! Вот было бы счастье!
Мысль вторая, через пару минут после первой: Слава богу, что это невозможно, ведь иначе сколько сволочей так и ходило бы по земле. Страшно даже подумать.
Мысль третья: А профессор то далеко не идеал. И рисует его Булгаков жестко. Не долго же он терпел в своём доме шариковы выкрутасы, да и клеймо «Клим» как-то уж очень быстро на него поставил. А как поставил, так и руки опустил. Всё, амба, ничего тут не поделаешь, не стоит и силы тратить. Интересно, почему я раньше этого не замечала?
Мысль четвертая: А что же всё-таки формирует человека, как личность, мозг или сердце? Ведь принято считать, что сердце – главный из наших органов. Но доброе шариково сердце профессор не тронул, так почему же оно не помогло? Почему мозг Клима Чугункина взял верх?
Мысль пятая: Нужен ли вообще человечеству научный прогресс, если он настолько опасен? К чему могут привести подобные открытия? Булгаковский профессор исправляет свою ошибку, а ведь в жизни подобное может быть невозможно. Или возможно, но поздно. Булгаков к подобному прогрессу, видимо, относится отрицательно, а я? Да черт его знает, видимо, эта глава для меня пока останется неоконченной.
Мысль шестая: Как же красиво и точно Булгаков описал всё, происходящее в России в тот момент. Ведь эксперимент, проводимый профессором над псом, по большому счету, проводили тогда над всей страной, пытаясь искусственно создать «нового» человека. И Шариков – яркий образ этого получившегося постреволюционного «народа» - невежественного, трусливого, жадного и невероятно злого.
Мысль седьмая: Несмотря на всё это Шарикова даже немножко жалко. Никому он не нужен, Швондер использует, Преображенский ненавидит. «Создал» и сразу бросил. Неправильно как-то.
Мысль восьмая: Эксперимент не удался, осчастливить человечество не получилось, хорошо, что получилось исправить ошибки. Хотя и не без труда. И что? Это конец? Да ни разу. Перечитайте последние строчки, он же опять мозги режет! Значит, всё по новой? Не научило? И вины не почувствовал? Страшно.
Мысль девятая: А профессор не нравится мне всё сильнее.
Мысль десятая, неожиданная: Кто включил «Собачье сердце» в школьную программу? Рановато читать его в 16. Ничего из вышесказанного я в свои 16 не увидела. Надо школьную программу перечесть. Лучше всю.

Уф, пока как-то так, немножко сумбурно, но искренне. И это только те мысли, что появились в голове сразу после того, как я закрыла книгу. Уверена, что завтра будут еще. Есть над чем задуматься. И это замечательно, как же я это люблю! Никогда раньше не дописывала рецензий, но чем черт не шутит, может, в этот раз буду))
Пока писала, поняла, что даже название стоило бы изменить, нет в конце счастья.