Убиты под Москвой

Страшные испытания выпали на долю героев произведений К.Д.Воробьева, простых людей, попавших в мясорубку войны. Кто-то из них выдержал испытания с честью, кто-то - не смог. Правда о войне в повестях "Убиты под Москвой", "Крик", "Это мы, господи!.." часто шокирует - это взгляд человека, прошедшего через все ужасы плена, фашистского концлагеря, участвовавшего в боях под Москвой зимой 1941 года.
Автор Константин Воробьев
Издательство Терра-Книжный клуб
Серия Великая Отечественная
Язык русский
Год выпуска 2005
ISBN 5-275-01242-X
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 288
Код товара 9785275012422
Тип издания Авторский сборник
Публикации Крик, Убиты под Москвой, Это мы, господи!..
Жанр Повесть
Страницы 3-76, 77-154, 155-286
313
Магазин »
Нет в наличии
с 3 января 2018
Обложка: Твердый переплет
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.3
Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
5 5

Существует такой, набивший оскомину штамп про советское искусство и в частности про советскую литературу. Что существовало такое советское искусство, в котором все, что касается Великой Отечественной войны, было приглажено, все неприятные и неудобные моменты для советской власти скрыты, но при этом все рисовалось либо в черном, либо в белом цвете. И не было полутонов.
Ерунда полная. Книга К. Воробьева ярчайший пример честного откровенного рассказа о войне. Самый тяжелый период Великой Отечественной: осень 1941 года. Фашисты под Москвой. Красная Армия отступает. Кажется еще немного и столицу отдадим врагу. Рота кремлевских курсантов 240 человек в новеньком обмундировании выдвигается на фронт. Эти молодые ребята должны были стать лучшими командирами Красной армии. При поступлении они отобраны партийной приемной комиссией с особой тщательностью на предмет верности коммунистическим идеалам, даже роста были все одного 183 см. Курсанты брошены на оборону Москвы, любой ценой надо остановить фашиста.
Впереди у них тяжелейшие бои, разочарования и гибель многих. Автор правдиво показывает, как неудачные первые бои закаляют выживших, делают из них настоящих бойцов.
Похожий сюжет у Н. Михалкова в фильме «Утомленные солнцем. Предстояние». Режиссер показывает, как бестолково гибнут не обстрелянные, мало что умеющие курсанты. Насколько помнится фильм, в нем все беспросветно.

Однако это не вся правда или не правда. Исторический факт, что полк кремлевских курсантов (Московское высшее военное командное училище имени Верховного Совета РСФСР), заняв оборону на Волоколамском направлении у р. Ламы, сумел наладить хорошие оборонительные линии по всем правилам военной науки и практики, приобретенной Красной Армией в боях. После Ламы наши военачальники стали говорить, что мы научились обороняться. За два месяца своего существования полк проявил чудеса стойкости и храбрости.
Правда только в том, что многие погибли…
В селе Ярополец, где находилась первая линия обороны курсантского полка, установлен памятник. Там похоронено 815 человек, из них безымянными по сей день остаются 574:


Господи, какое счастье, что у нас были (есть) такие предки!

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
4 5
Страх, как и голод, истерзав и скомкав тело, делает его со временем бесчувственным, апатичным и ленивым к восприятию ощущений.


Книга жёсткая и страшная, и тем самым великая. Но к огромному сожалению (моему) она могла быть ещё страшнее.

Уж сколько люди моего поколения (начало воспитания которых приходилось на последние годы СССР) наслышаны про то, как зверствовали фашисты в отношении военопленных, и просто мирных жителей. Казалось бы, книга Константина Воробьёва должна в очередной раз освежить всё то, что нам рассказывали старшие. Что-ж, освежила. Но не так. Не надрывалась почему-то моя душа при чтении. Не надрывалась.

А всё потому, что повествование о злоключениях захваченного в плен лейтенанта, содержавшегося в бесчеловечных условиях, бежавшего, пойманного, битого и т.д. - ведётся как-то буднично, слишком повседневно. Порой Воробьёв сбивается на самую обычную публицистику, а с таким сюжетом, как ужасы немецкого плена, публицистика, на мой взгляд, совершенно не совместима. Из-за неё терятеся там горькая, ядовитая сочность, которая должна быть у такой повести.

Читая её, я всё думал: ну, вырвется он из плена - быть ли ему в плену нашем? Ведь всем известно, куда направлялись красные командиры, не пустившие пулю себе в висок вместо пленения. И хватило ли бы духу Воробьёву рассказать о том, что должен был пережить лейтенант в советском лагере? Нет, не рассказал, потому что не дошёл даже до того места, где наступает долгожданное освобождение.

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
4 5
Когда ты не знаешь, о чем надо думать, заживет ли рана и через сколько дней, кто такие немцы и что они с тобой сделают, погибла ли Маринка или только ранена в спину навылет, пришлют ли в твой взвод какого-нибудь младшего лейтенанта или Калач назначит взводным курву Крылова, кто напишет про тебя матери Лапин или капитан Мишенин, лучше б Мишенин, потому что письмо у него получается длинней, и мать не сразу начнет плакать, когда ты не знаешь, об этом или о многом-многом другом надо думать, тогда твое тело, если ты ранен, становится тяжелым, опасным и заостренным, а воздух и земля гудят и вибрируют, и тебе кажется, что тобой выстрелили, и ты летишь под самыми звездами, и вот-вот ринешься вниз и взорвешься миной.


Какой-то "умник", не помню, переврав известную фразу, сказанул, что на войне всегда есть место подвигу.

А как насчёт ранения? Плена? Отступления?

Вот им, по-моему, там место точно есть всегда.

Ну а если ты попал в беду, всегда ли будет место тому, что с тобой рядом будет товарищ, который поможет тебе не сдохнуть от кровопотери или голода?

Вот в чём вопрос. О том же и повесть.

Она написана немного живее, чем "Убиты под Москвой" и "Это мы, Господи". Отчасти, за счёт любовной линии получилась и интереснее, и напряжённее. Но, как и "Это мы..." - с оборванным финалом. Додумывайте, товарищ читатель, сами, называется.

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
3 5

Вторая книга Константина Воробьёва из мной прочитанных (после "Это мы, Господи), и показавшаяся мне ещё более серой. Откровенно говоря, побаиваюсь немного это писать, потому что могут меня закидать тухлыми яйцами и гнилыми помидорами с криками "как можешь ты, скотина, писать подобные реплики про такую тему, как война, да ещё и про эпизод, когда враг почти в столицу вошёл".

Но могу. И пишу. Слишком документально получилось. Слишком по-журналистски, а не литературно. И повествование рваное, и персонажи нечёткие.

Да простят меня его поклонники.

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
5 5
Война многолика, и лики её один другого страшней. Каждый из её свидетелей может передать только то, что видел сам, и в этом важность и незаменимость разнообразной фронтовой прозы.
В повестях Крик и Это мы, Господи! Воробьёв рассказывает о том, что подстерегает по ту сторону отваги, что ждёт впереди тех, кто ни шагу назад. О том, как разведка может обернуться пленом, а затем странствием по всем кругам ада: имя первому кругу Ржевский городской концлагерь, имя второму кругу Смоленский концлагерь, далее Каунас, Саласпилс, Паневежис, Шяуляй... Долгое путешествие, в котором все пункты объединены одним впечатлением, одной мыслью: «бежать».
Вот я что думаю: почему мы (хорошо, говорю за себя) так спокойно употребляем для бодрости всякие ужастики и триллеры, зомбяков и кровищу, а книги о концлагерях — ой нет, ну это же так тяжело, раз в год накануне девятого мая разве что... А ведь склады Заготзерна под Ржевом — это ж самый натуральный сайлент хилл, где в бледном тумане копошатся ходячие мертвецы, и мертвецы за ними наблюдают с вышек. Да потому-то мы, наверное, и переживаем триллеры так легко, что им можно спокойно не верить. А этим книгам не верить не имеем права, а верить между тем — невозможно.
И вот что ещё я думаю: хорошо, что эти повести записаны. Бумага всё стерпит, а память такое отказывается терпеть.
Повесть Убиты под Москвой — небольшой эпизод, локальная катастрофа среди катастрофического отступления в сорок первом. Главные герои — два командира, две точки зрения на происходящее. Молодой лейтенант Ястребов, ещё не привыкший к своему званию, полагающийся ещё только на интуицию вместо знаний и опыта: фронт для него больше необычен, чем страшен, и война для него состоит из сочных звуков, запахов, красок, как новый мир для новорождённого. Подтянутый и строгий капитан Рюмин — ещё один пример командира, у которого Красная Армия никогда не отступает, даже когда отступает. Но он совсем не похож на бездушного и бездумного капитана у Некрасова и даже на вспыльчивого лейтенанта у Кондратьева: у него своя трагедия, свои неразрешимые вопросы. Повесть, кроме прочего, заставляет понять, насколько велика ответственность командира: раскрыть солдатам истинное положение дел или сберечь боевой дух? игнорировать поражение или пойти под трибунал? отступать, наконец, или наступать, если ни впереди, ни позади уже выхода нет?..
Нет, не бойтесь браться за эти небольшие повести: они читаются на одном дыхании, вернее, на одном вдохе, потому что перевести дух уже будет невозможно с того самого момента, как вы попадёте в плен сюжета. Но этот плен необходимо пережить, этому безмолвному и не утихающему рассказу необходимо внять, ведь для чего иначе была написана эта книга, в которой каждая страница — минута молчания.

И всё-таки нескольких моментов я не поняла — кто объяснит?
1. Что это был за обиженный красноармеец во 2-й части повести «Убиты под Москвой», когда через курсантские окопы шло отступление? Он назвался майором, хотя на самом деле им не был и это было очевидно по его обмундированию, но потребовал провести его к капитану и о чём-то с ним говорил. Все ситуацию не сговариваясь замолчали, и только один из солдат в беседе неодобрительно отозвался об этом подозрительном майоре. Всем персонажам как будто без слов всё понятно, а я вот никак не могу сложить два и два.
2. Та же повесть. Что такое БУ?

Санинструктор нашел помещение под раненых.
— Главное, товарищ капитан, две пустые комнаты, — доложил он Рюмину. — А под ними какой-то двухэтажный подвал. БУ прямо…


И почему хозяин дома показался капитану подозрительным? Деревня уже была оккупирована, что ли?
3. Как, в конце концов, выглядят эти самые лейтенантские кубари?

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
5 5

Мне очень сложно даются книги о Великой отечественной войне. Потому что страшно. Потому что я даже читать не могу, а люди воевали, выживали, умирали. Поэтому читаю такие книги очень редко, но метко. И повести Константина Воробьева попали точно в цель. Хотя еще три дня назад я даже не знала о существовании такого писателя. И, судя по числу читателей на LiveLib, я не одна такая.

Три повести. Каждая - о совсем молоденьких солдатах. "Крик" и "Убиты под Москвой" - всего о нескольких днях на этой войны. Но какие это дни.

С трудом могу назвать их художественными произведениями, потому что они крайне реалистичные. И так просто, без лишних слов и эмоций показывают все ужасы войны.

«Это мы, Господи!…» - страшная повесть. А еще страшнее от того, что она автобиографическая. Их трех произвела самое сильное впечатление.

Повесть о том, как «живется» советским военнопленным в немецком плену. И это не жизнь, это даже не существование, это что-то за гранью.

Декабрь 1941 года был на редкость снежным и морозным.
Ползли танки, орудия, брички, кухни, сани.
Ползли обмороженные немцы, напяливая на себя все, что попадалось под руку из одежды в избе колхозника.
Шли обозленные на бездорожье, на русскую зиму, на советские самолеты. А злоба вымещалась на голодных, больных, измученных людях. В эти дни немцы не били пленных. Только убивали!
Убивали за поднятый окурок на дороге.
Убивали, чтобы тут же стащить с мертвого шапку и валенки.
Убивали за голодное пошатывание в строю на этапе.
Убивали за стон от нестерпимой боли в ранах.
Убивали ради спортивного интереса, и стреляли не парами и пятерками, а большими этапными группами, целыми сотнями — из пулеметов и пистолетов-автоматов!


Повесть о том, как эта «жизнь» меняет человека.

— Слушай: поведут на допрос, то… если заведут в подвал такой с водой — не бойся. По грудь только. Ну, само собой, холодная вода и тело режет так… Теперь: налево что дверь — там стреляют… Только мимо головы, на вершок так… Словом, дураков ищут, понял? Ну, так ты понимаешь… пожилой человек… выдавать там кого — не надо… Сам знаешь…
Сергей грустно улыбнулся в темноту словам: «пожилой человек… сам знаешь».
— Как ты думаешь, сколько мне лет? — спросил он соседа.
— Ну, сколько есть… Тридцать восемь, сорок, может…
— Через двадцать дней примерно мне исполнится двадцать три…
— Да ну-у? — удивился сосед и приподнялся на локоть. — Ох и испаскудили ж тебя, парень!..


Но и о том, что некоторые, несмотря ни на что, остаются людьми. И у них остаются силы шутить, находить друзей-товарищей, делиться последними крошками хлеба.

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
4 5

Проникновенно. Скупо, сильно и жестко. Тяжелый осадок после прочтения, но по другому и быть не может. Такая тема. Сразу чувствуется автобиографичность произведения. Все как-то по-настоящему что ли, особенные впечатления.

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
5 5

Эх, прекрасная жизнь была,
Но вот наступила война,
Все теперь - одна команда,
Но каждый и сам за себя.
Часто лишаются солдаты чувств, потому что никто из них не знает, ни когда нападут на них немцы, ни как себя вести в такой ситуации. Но вот подходит враг. Солдаты в ужасе. Некоторые плачут, потому что как и все боятся смерти. Однако со временем приходит опыт, и плохое быстро забывается, и люди к смерти уже привыкают - ими командует война. Они действуют вместе, преодолевают трудности благодаря силе духа, воле к победе. И в конце концов после долгих мучений появляется Победа - долгожданная, желанная, выстраданная.
Любим, ценим, помним наших ветеранов. Вечная память героям.

10/10

Убиты под Москвой
/ Ozon.ru
4 5

Страшно, именно страшно.
Несмотря на то, что Воробьев преподносит всё легко. непринужденно, как само собой разумеющиеся, читать такое страшно.
Страшно, когда люди перестают быть людьми: когда скидывают с нар больных тифом, предварительно забрав себе их одежду, что бы занять место таких "полутрупов", когда голодные люди разрывают корову, когда тебя кормят отходами, когда тебе даже негде справить нужду, когда ты живешь только одним - побегом. Домой, на родину.
Но есть те, кто остается человеком, кто поступает по совести, у кого ещё сохранились человеческие качества...они разговаривают, шутят, смеются...они живут.
Каждый день они пытаются выжить не только физически, но и духовно.
Стараются оставаться Человеком.

P.S. Очень сильное произведение. Для меня оно стоит на втором месте в "рейтинге" книг о войне. После "Судьбы человека".