Жизнь и судьба. Книга 3

Роман "Жизнь и судьба" стал второй книгой Сталинградской дилогии В.Гроссмана. Он был написан в 1960 году, отвергнут советской печатью и изъят органами КГБ. Чудом сохраненный экземпляр был впервые опубликован в Швейцарии в 1980, а затем и в России в 1988 году. Писатель в этом произведении поднимается на уровень высоких обобщений и рассматривает Сталинградскую драму с, точки зрения универсальных и всеобъемлющих категорий человеческого бытия. С большой художественной силой раскрывает В.Гроссман историческую трагедию русского народа, который, одержав победу над жестоким и сильным врагом, раздираем внутренними противоречиями тоталитарного, лживого и несправедливого строя.
Автор Василий Гроссман
Издательство Терра-Книжный клуб
Серия Великая Отечественная
Язык русский
Год 2005
ISBN 5-275-01249-7 5-275-01250-0
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 288
Код товара 9785275012491
529
Купить »
История цены:
Средний отзыв:
4.4
Жизнь и судьба. Книга 3
5 5

По какой шкале оценить те моральные корчи, которые я пережила, читая Гроссмана? Это как если тебя бьют по лицу, а ты говоришь: «Спасибо, мне понравилось, можно как-нибудь повторить».

Лютая книга.
Она устроит тебе, читатель, допрос с пристрастием. В ответ на все вопросы можно только тихо мямлить и скулить. Она оглушает, бьет. Бьет сильно. По душе, по сердцу, по ушам, по мозгам. И вот, когда ты уже лежишь на лопатках обессиленный, оглушенный, и просишь лишь о покое, она прекрасным, образным, ярким, живым языком лупит тебя разрывными словами. Ты боялась книг о монстрах под кроватью? Забудь, я покажу тебе настоящий ужас. Я покажу тебе жизнь, я покажу тебе правду, от которой хочется выть. Можно закрыть глаза, заткнуть уши, но это бесполезно.

Ты, деточка, обвиняешься в малодушии и сознательном укрывательстве своей головы в песке. Не включала телевизор 9 мая, чтобы не ходить потом два дня с опухшими глазами? Сейчас пройдешь всю программу экстерном. И не смей отворачиваться! Это было. Это кровавая история твоей родины, твоего народа. Прояви уважение и посмотри на нее. Вот она – без купюр. Я покажу тебе истребление людей, природу страха, фанатичной веры, ненависти. Что, не нравится? Больно? Погоди, еще не так запоешь. Я покажу тебе Сталинград, я покажу тебе газовые камеры, вот твоё место в зрительном зале – первый ряд, вип-места. Вот тебе бюрократия, вот тебе бездарное командование, вот тебе генеральская грызня, вот тебе доносы, вот тебе, вот тебе, вот тебе!

В кровавом тумане видны судьбы людей. Физика Штрума, его борьба совести и страха. Сердечные метания Евгении Николавны. Крымова – фанатичной отрыжки революции, которая как шелудивая псина, пожрет свою же блевотину.

Это был страшный, мучительный опыт.

Жизнь и судьба. Книга 3
5 5

Такие книги должны читаться. Мы должны знать, понимать, помнить. Мы должны иметь их у себя на полке, дарить, передавать по наследству, оставлять на скамейках в парке, обговаривать, обсуждать. Они должны быть, несмотря на моду, век, желание читать.
Это наша с вами история, это кровь дедов-прадедов, это боль, которая живёт в нас с рождения, потому что кровь всё помнит, потому что такое не забывается ни через поколение, ни через два, ни через десять.
Странно как-то разбирать по полкам такой монумент. Да и что я могу сказать, если читала неправильно, пропустив За правое дело
Поэтому читать было нелегко. Продиралась сквозь дебри непонимания, недоумения, неузнавания. Впочем, получилось. Как итог- масса впечатлений.
Гроссман сделал невозможное. В не таком уж большом объёме он собрал целую эпоху, массовое полотнище времени, которое и забыть нельзя и вспоминать слишком трудно, а уж не помнить об этом я считаю почти преступлением.
Битва под Сталинградм, репрессии, сталинские лагеря, массовое истребление евреев фашистами и преследование их советской властью. Страх войны, ужас гетто, боль разлук, тем радостнее были редкие встречи, тем сильнее любовь, которую не могла убить даже это жестокое время.
Невозможный, казалось бы, подвиг солдат на фронте, тихие будни тыла с небывалой самоотдачей, и у всех одна цель- выстоять, победить. Вернуть Родине мир, вернуть матерям сыновей, детям отцов, дочерям покой и радость.

Вы знаете, этот роман не похож ни на один романов из тех, которые я до этого читала о войне. Он по-особенному проникает в душу. Не успокаивает, бередит, поэтому мало прочитать один раз. Нужно ещё одно, более внимательное, более вдумчивое чтение.
А ещё не могу выделить ни одного героя, а все вместе ои представляют собой интересных, ни на кого не похожих персонажей.

Эта книга заслуживает большего, чем мой скромный отзыв. Но больше я почему-то не могу сегодня сказать. Перегорела. Выдохлась. Перечитаю обязательно. Придёт время.
Очень только хочется закончить словами того, кому по силам было написать эту страшную, но нужную книгу: "Природное стремление человека к свободе неистребимо, его можно подавить, но его нельзя уничтожить. Тоталитаризм не может отказаться от насилия. Отказавшись от насилия, тоталитаризм гибнет. Вечное, непрекращающееся, прямое или замаскированное, сверхнасилие есть основа тоталитаризма. Человек добровольно не откажется от свободы. В этом выводе свет нашего времени, свет будущего."

Прочитано в клубе ПЛСЛ.

Жизнь и судьба. Книга 3
5 5

А колоссальная книжка-то. В лучших традициях классической русской литературы. И с Толстым можно сравнить, и с Чеховым, но сравнивать не хочется, а хочется читать. Конечно, если пролезешь за амбразуру первых страниц 50-ти. Потому как сначала ничё непонятно: где, кто, почему, что за комдив и чем он отличается от комбрига, и почему автор не представляет своих героев (ну там, как выглядит, где учился, на ком женился и всякая такая ознакомительная ерундовина). Но это я сама виновата. Книжку я взяла в библиотеке, и там черным по белому в аннотации - первая часть "За правое дело". Но ленища одолела меня, объемище - 800 страниц "Жизни и судьбы" - сделали свое черное дело и я решила, что разберусь и так. Ага, я то разобралась, однако герои ни в какую не отпускали меня, тянули из меня жилы и в результате я плюнула и прочитала таки первую часть (уже после прочтения Жизни и судьбы) этой дилогии и ни капельки не пожалела. По моему частному мнению, читать вторую часть без первой не очень разумно. Развитие характеров - это первое, советские агитки, в конце концов, можно пропускать между ушей, а книжка-то не хуже "Жизни и судьбы". Вот без первой части не поймешь ни характера, ни облика, ни жизни Березкина, а ведь он для автора важен, не зря ж Гроссман именно на Березкине закончил книгу. А Вавилов? Нету во второй части Вавилова, а какой мужик, а?
Короче, даже не жалею, что прочитала так странно шиворот-навыворот, ибо умершие - воскресали для меня, и полюбившихся героев и узнала более четко, полно, а потом ещё просмотрела вторую книжку и много чего прояснилось. Так что, читать "Жизнь и судьбу" без "За правое дело" так же странно, как читать мир без войны или войну без мира у Толстого.

И такое сравнение с Толстым не случайно: широкое полотно предстает перед нами. Военные действия - атаки, контратаки, танки, блиндажи, самолеты, трусость и храбрость перед лицом смерти; и фашистские концлагеря, и наши, репрессии и еврейские казни, пытки на следствие и доносы; любовь и супружеская, и фронтовые жены, и первая чистая, и страсть, и женолюбие, и горечь разлуки, и безысходная боль от вдовства; и тут же тебе – наука, научные открытия, тыловая жизнь, смерть ребенка, смерть матери, рождение первенца, самоотверженность и подлость, предательство и готовность пожертвовать собой.

А какие человеческие характеры, какие люди, и как написаны честно, без прикрас. Навсегда вошла в мою жизнь Шапошниковы – и глава семьи, матриарх Александра Владимировны, и стрекоза Женя, и прямодушная, подкошенная горем Людмила Николаевна, и Штурм с Надькой, и Вера с маленьким ребенком, и её отец – вдовец Степан Федорович; и командир танкистов Новиков, безумно влюбленный в Женьку; и первый муж Жени честный, принципиальный Крымов, попавший в стальные зубья капкана репрессий; и старик Мостовский, коммунист и фанатик, пред смертью успевший предать товарища с кулаками в семейном анамнезе; и Софья Осиповна, врач-хирург, обретшая материнство в смертный час; и Березкин, трепетный семьянин Березкин, хорошо умеющий шить (это из первой части); и из первой части же Вавилов, отличный мужик, работящий, хороший муж и отец, бестрепетно встретивший свою смерть на развалинах сталинградского вокзала; и Анна Семеновна, глазной врач, до последнего дня работавшая, написавшая из гетто письмо своему сыну Штурму перед смертью, которое я считаю одной из вершин русской прозы. А трепетные мальчики – лейтенанты Толя Шапошников и Викторов Ваня, некрасивый Викторов, которого полюбила Вера, а ушастый, вроде бы немой украинский мальчонка, которого безжалостно унесла смерть на середине великой реки. И бойцы, простые солдаты, которые кровью своей напоили землю допьяна.
Безумно благодарна Маше marfic за совет. Спасибо, это одна из немногих книг, которые силой своей, чистотой и мощью немало влияют на жизнь и судьбу читателя.

И прошу помощь зала: посоветуйте хорошую книжку про ВОВ, пока я в теме и не забыла, кто такой комбриг. Я так в памяти покопалась и похоже читала только «А зори здесь тихие» по школьной программе.

Жизнь и судьба. Книга 3
5 5

Продолжение дилогии Гроссмана столь же сильное и проникающее прямо в душу, сколь и первая ее часть. Впечатление усиливается, если слушать в аудио варианте. Автор правдиво рассказывает о всех ужасах войны и на передовой, и глубоко в тылу, охватывает все слои населения. Характеры главных героев показаны очень выпукло, емко, их нельзя описать в нескольких словах. Судьбы семьи Шапошников такие разные, но четко отражают описываемое историческое время: Михаил Мостовой попадает в германский концлагерь, сын Людмилы умирает в военном госпитале, мать Штрума попадает в еврейское гетто, сам Штрум занимается сложными научными разработками, Гетманов не перестает строчить доносы даже на передовой, Софья Левинтон своими глазами видит, как человек превращается в скотину в немецком концлагере, и погибает в газовой камере, противостояние Крымова и Грекова.
Книга держит в постоянном напряжении, с каждой главой концентрация ужасов войны возрастает: жизнь в еврейских лагерях, в оккупированном доме, в лагерях для врагов народа, в госпиталях - и везде самые обычные люди, верящие, что когда-нибудь восторжествует справедливость, что наступит мирная жизнь.
Гроссман в своем романе мастерски показывает мясорубку, в которую попадают обычные люди (учителя, матери, ученые, обычные советские семьи) во время войны и сталинских репрессий, как ломаются ли закаляются характеры, на что идут люди, чтобы дожить хотя бы до вечера текущего дня. Да, Гроссман не забыл и показал не только жизнь, но и мысли, стремления репрессированных, большинство из которых продолжали быть коммунистами и ни в коем случае не винили Сталина государство, считали, что в лагеря попали по ошибке, что вождя обманули. и нужно только дождаться, когда эту ошибку обнаружат.
Такие книги нужно читать и перечитывать обязательно, чтобы не забыть свою историю, чтобы помнить тот героизм, что проявил наш народ во время самой страшной войны!

Жизнь и судьба. Книга 3
5 5

Как же все-таки, хорошо мы живем, и грех жаловаться на наши неурядицы и проблемы. Это понимаешь, читая такие Книги, книги о чудовищной цене, заплаченной несколькими поколениями, цене, благодаря которой мы существуем.

«Жизнь и судьба» - грандиозное полотно, сотканное из осколков целой эпохи. Ошеломляющая книга, не щадящая своего читателя, не прикрывающая ужасов войны, гетто, концлагерей и непростой тыловой жизни пологом тумана. Мощь эпохи раскрывается не только в описании пути к Великой Победе, но и в масштабности событий послевоенных лет, в безмолвии крика всех загубленных душ.

Написан роман очень просто, читается так, будто сидят рядом люди и просто рассказывают тебе об увиденном, пережитом, рассказывают с болью, печалью, усталостью. Перед глазами калейдоскоп лиц, калейдоскоп судеб и ничего лишнего – только жизнь.

Считаю данный роман обязательным к прочтению.

Жизнь и судьба. Книга 3
4 5

Роман «Жизнь и судьба» трудно назвать лёгким или захватывающим чтением. Скорее, он засасывает – в трясину того времени, когда скрестились пути сталинского и гитлеровского тоталитарных режимов. На этом перекрёстке оказался (как часто бывает в тяжёлые периоды истории) еврейский народ, и, собственно, о судьбе этого народа и пишет В. Гроссман. Хотя наряду с персонажами-евреями в романе действует огромное количество персонажей других национальностей – русских, немцев, украинцев, калмыков, татар и проч.
Жуткие вещи рассказывает Гроссман об «окончательном решении еврейского вопроса» при нацизме. Нет-нет, ничего нового. Но у него получается без лишних эмоций рассказать о фабриках смерти и прочих «прелестях» холокоста так, что читателя мороз по коже пробирает. А ещё Гроссман исподволь проводит мысль о сходстве гитлеризма и сталинизма, от чего уже коробит «внутреннего патриота», засевшего, как оказалось, где-то глубоко внутри меня…
И всё-таки больше всего Гроссман говорит о нашей стране. Доносы, лагеря, атмосфера страха, бездарное начальство, бессмысленные жертвы, антисемитизм – опять-таки ничего нового… Как жаль, что роман не мог выйти, когда только был написан! Это была бы по-настоящему мощная, свежая книга. Но и сейчас, спустя десятилетия, она ещё может выполнить свою роль вакцины против нацизма, фашизма, тоталитаризма в разных их проявлениях.
Стержнем всего сюжета является Сталинградская битва; одни персонажи в ней участвуют, другие так или иначе думают о ней. Завершается роман контрнаступлением советских войск и пленением фашистов под Сталинградом. Казалось бы: глобальный хэппи-энд. Но Гроссман даёт понять, что даже эта великая победа не может затмить страшных дел, творящихся в СССР. Люди, одержавшие победу, достойны жить в другой стране, достойны быть свободными. Такой вот антигосударственный дух у этой книги. По нынешним меркам, он вряд ли совместим с патриотизмом, так что роман «Жизнь и судьба», безусловно, не способствует патриотическому воспитанию читателя.
Зато он в очередной раз напомнит, что у любого человека всегда есть выбор: стать подлецом или остаться человеком.

Жизнь и судьба. Книга 3
4 5

Книги Гроссмана: «Глюкауф» и «Степан Кольчугин» прочитал еще в школьные годы. Особого впечатления они на меня не произвели, и я о нем забыл. Позже я понял, что мне «помогли» его забыть. У писателя сложилась тяжелая творческая жизнь. Всю войну он пробыл военным корреспондентом газеты «Красная звезда», побывал практически на всех фронтах, в том числе и в Сталинграде во время сражения за этот город, и не только. Гроссман был в числе корреспондентов, первыми ступивших в освобождённые советскими войсками концлагеря Майданек и Треблинка.
Во время немецкой оккупации Бердичева мать писателя Екатерина Савельевна была переселена в гетто и 15 сентября 1941 года расстреляна в ходе одной из акций уничтожения еврейского населения в Романовке.[14] До конца жизни писатель писал письма своей погибшей матери. Её история будет отражена в посвящённом ей романе «Жизнь и судьба»: мать Виктора Штрума тоже будет убита нацистами при уничтожении еврейского гетто[
Весь свой военный опыт и правду о войне Гроссман изложил в произведениях военных лет «Народ бессмертен», «Сталинградские очерки», другие военные очерки, которые сложились в книгу 1945 года «Годы войны». На мемориале Мамаева кургана выбиты слова из его очерка «Направление главного удара»: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?».
Накоплен огромный материал для художественного произведения об одной из решающих битв Великой Отечественной войны - Сталинградской. И Гроссман пишет два: сначала «За правое дело», опубликованное в «Новом мире» за 1952 год и переработанный после разгромной критики в партийной печати. На Втором съезде Союза писателей СССР в 1954 году А. А. Фадеев признал, что его критика романа как «идеологически вредного» была несправедливой. Затем последовало продолжение в виде романа, получившего название «Жизнь и судьба», носящего резко антисталинский характер, над которым писатель работал с 1950 года, рукопись была отдана автором для публикации в редакцию журнала «Знамя». В феврале 1961 года были конфискованы копии рукописи и черновики при обыске КГБ дома Гроссмана. Была изъята и копия романа, находившаяся для перепечатки в редакции журнала «Новый Мир». Главный редактор журнала «Знамя» В. М. Кожевников сам отдал свой экземпляр в КГБ. Пытаясь спасти свою книгу, В. С. Гроссман написал Н. С. Хрущеву:
«Я прошу Вас вернуть свободу моей книге, я прошу, чтобы о моей рукописи говорили и спорили со мной редакторы, а не сотрудники Комитета Государственной Безопасности.… Нет правды, нет смысла в нынешнем положении, в моей физической свободе, когда книга, которой я отдал свою жизнь, находится в тюрьме, ведь я её написал, ведь я не отрекался и не отрекаюсь от неё.… Я по-прежнему считаю, что написал правду, что писал её, любя и жалея людей, веря в людей. Я прошу свободы моей книге».
В конечном счете, Гроссмана принял член политбюро М. А. Суслов, огласивший подготовленное референтами (сам он роман не прочёл) решение о том, что о возврате рукописи «не может быть и речи», и что роман может быть напечатан в СССР не раньше, чем через 200—300 лет.
Другая копия романа, сохранённая другом Гроссмана поэтом С. И. Липкиным, в середине 1970-х, уже после смерти писателя, с помощью А. Д. Сахарова и В. Н. Войновича была вывезена на Запад. Роман был опубликован в Швейцарии в 1980-м. В СССР роман вышел с купюрами в 1988 году, во время перестройки.
Эту публикацию я пропустил, так как меня не было в стране. А поскольку о писателе практически продолжали молчать, то и я так и обратил внимания на этот роман.
Напомнила мне о нем демонстрация одноименного сериала на Первом, после которого я и взялся за чтение романа. Читался он очень долго, его нельзя было читать, проглатывая страницу за страницей. Приходилось постоянно возвращаться к прочитанному, так как в нем все было необычно: много сюжетных линий, много отступлений, определенная разбросанность. Да и вообще он написан не так, как другие книги о войне, которых я прочитал множество. Скорее она о том, что происходило в стране на фоне развернувшегося сражения. Эмоции переполняли меня, и до сих пор они не улеглись, чтобы связно изложить их здесь. Поэтому простите за сумбурность, но, скорее всего к оценке этой книги придется возвращаться еще.

Жизнь и судьба. Книга 3
5 5
« Я не верю в добро, я верю в доброту. »

    Для того, чтоб лучше усваивать это произведение - его нужно читать вслух, пусть и самому себе, пусть шепотом, но вслух. Так блокируется эта вредная привычка, присущая многим современным читателям - при чтении перескакивать через строчку, ухватывать только самое важное, да и вообще - читать быстрее, чем успеваешь переваривать - для большинства произведений это вовсе не проблема, скорее даже плюс - их спокойно можно воспринимать через слово и через строчку, а некоторые и через абзац, но это - нет. Его нужно читать вдумчиво и медленно, произнося каждое слово отчетливо, интонацией выделяя каждую запятую и прислушиваясь ещё и к своему голосу, а не только доверяя глазам.

     Некоторые главы просто невозможно читать без слёз - они настолько трогают за душу, что передать это словами невозможно. Да и слёзы плохо помогают - просто не хочется в это верить, хочется отложить книгу, сказать, что такого не могло быть, забыть обо всём прочитанном - но вместо этого я листаю страницы всё дальше и дальше. Воистину, не только красота притягивает, но и уродство... Война - это как раз то уродство, от которого сложно отвести взгляд.

    Эта книга - хитросплетение судеб многих людей в единой системе, в общей борьбе против одного врага. Здесь мать пишет письмо из еврейского гетто своему сыну, а сын беспокоится о своих жене и детях, а его жена помнит и любит своего бывшего мужа и ребенка от первого брака, который погиб в военном госпитале... Тут учительница и военный описаны с одинаковой любовью к ним автора, тут офицеры и генералы равны перед читателем в своих добродетелях и грехах. Нет, это не просто книга - это срез истории Советского Союза, тогда ещё великого и могучего, это взгляд с разных сторон на один и тот же политический режим, на литературу и войну, на взаимоотношения людей между собой и с государством. Здесь есть всё - и поэтому герои как будто живые, читатель сидит с ними за столом, сражается на поле битвы, коротает дни и ночи в окруженном вражескими войсками доме, живёт...

     Нет, это произведение не о войне в чистом виде, и даже не о политической обстановке - она о людях, о многих-многих людях, которые так или иначе связаны друг с другом, которые, несмотря ни на что, продолжают радоваться жизни и дышать полной грудью, петь весёлые песни, лечить раненых, пить водку или чай в хорошей компании под приятную беседу, учить детей и наблюдать за красотами богатой русской природы, совершать научные открытия и просто философствовать в тишине ночи... Люди во время войны продолжают любить - своих родных и близких, друзей и товарищей, а ещё они продолжают влюбляться - и это трогательно... Такому сосредоточению чувств, оптимизма, горя, всего спектра эмоций в книге невозможно не восхититься - это шедевр. Бесспорный.

     Некоторые главы прям целиком и полностью просятся в цитаты - из них не получается  выделить что-то одно, самое важное, слишком уж они целостны и замечательны. Про дружбу и про фашизм, про добро и доброту, про антисемитизм и ощущение времени в бою... Про самые обычные человеческие ценности и про то, что было ключевым в то время. Как из песни слов не выкинешь, так и из этих глав невозможно пропустить и сточки - настолько они совершенны. Как по мне, так в школе могли бы с таким же успехом учить наизусть прозу Гроссмана, как и Толстого - его слова верны и ненавязчивы, его сравнения будут понятны даже школьнику - не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб прочитать и понять это произведение...

marfic , спасибо большое за рекомендацию! Без волшебного пинка я бы точно не осмелилась взяться за такое произведение:)