Двойной язык

"Двойной язык" - последнее произведение Уильяма Голдинга. Произведение обманчиво "историчное", обманчиво "упрощенное для восприятия". Однако история дельфийской пифии, болезненно и остро пытающейся осознать свое место в мире и свой путь во времени и пространстве, притягивает читателя точно странный магнит. Притягивает - и удерживает в микрокосме текста. Потому что - может, и есть пророки в своем отечестве, но жребий признанных - тяжелее судьбы гонимых…
Автор Уильям Голдинг
Перевод Ирина Гурова
Издательства АСТ, Ермак
Серия Классическая и современная проза
Язык русский
Год выпуска 2004
ISBN 5-17-021500-2, 5-9577-0861-5
Тираж 5000
Переплёт Мягкая обложка
Количество страниц 240
Код товара 9785170215003
Оригинальное название The Double Tongue
Тип издания Отдельное издание
97
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
3.8
Двойной язык
/ Ozon.ru
5 5

Читать книги Голдинга для меня всё равно, что посещать психоаналитика. Впрочем, про психоаналитика - это красного словца ради (я вообще в них не верю и считаю, что болтология о прошлом никак не помогает решать проблемы настоящего). Но параллель в том, что Голдинг потрясающе окунает в экзистенцию, а потом вытаскивает изнутри что-то очень важное и личное, что-то, чему и названия нет. И именно поэтому я никогда и ничего не писала о нём и о его книгах, кроме откровенных отписок. Я словно Ариека наоборот: вместо крика Голдинг насылает на меня молчание.
Но сегодня что-то щёлкнуло.

"Двойной язык" - это из самого больного и самого любимого. Самая простая по форме и сюжету книга Голдинга, который славится своей тяжеловесностью (особенно на общем фоне довольно приятной для восприятия английской литературы; не в ущерб, впрочем, иронии). Но она же - последняя из написанного, а потому не верьте этой простоте - она обманчива. Не верьте декорациям - они псевдоисторичны; и абсолютно не в исторической достоверности дело, хотя погружение в эпоху будет мощнее, чем в некоторых стилизациях.

Место действия - святилище в Дельфах, погружённое в суету внешней обрядности, яркой и пышной, на потеху публике. Что есть вера для них, жрецов Аполлона? Дань традициям и сладкий мёд власти (греки вообще довольно прагматично подходили к решению религиозных вопросов)? Или всё-таки есть вера? И есть бог? Да нет, конечно, они именно служители культа, не верующие. Они "принуждают" богов делать то, что нужно: "Мы можем говорить все, что захотим, а если кто-нибудь попробует жаловаться, скажем, что вдохновлены свыше".. Тем сильнее ужас юной Пифии, через которую действительно говорит бог. Она одна перед этим, её опыт уникален, но им невозможно поделиться даже с ближайшим наставником и, казалось бы, умнейшим человеком. Человек, который верит, вынужден делать вид, что он верит. Абсурднейшая ситуация. Не важно, что ты думаешь, важно, чтобы "мы вместе двигались к желанной цели".

Пара Ариека и Ионид для меня является лучшей парой художественной литературы. Они не любовники, а как бы это сказать... коллеги? И они же находятся на разных полюсах мира. Нескладная девочка-подросток, от которой отреклась семья, и влиятельный жрец, тонкий лжец, интеллектуал и сибарит, которому не то что "не светит" женское тело в силу "профессии", оно ему противно. Казалось бы, отношения ученицы и наставника идеальный размер для них, но неожиданно ученица возносится на голову выше учителя (вера! вера!) и не менее неожиданно они превращаются в очень близких людей, хотя близостью взглядов и восприятия тут и не пахнет.

Роман, увы, остался незаконченным. Опубликованная версия - лишь одна из возможных, но она самодостаточна. Думается мне, Голдинг сумел сказать то, что хотел.

Двойной язык
/ Ozon.ru
4 5

Осторожно, много личного!

Мы, современные люди, все очень разные. Кто-то верит в одного бога, кто-то во множество божеств, кто-то во всемогущую вселенную, озабоченную лишь тем, как бы точнее раздавать сигналы и исполнять персональные желания, кто-то ни в кого не верит. Но почему-то считается, что люди других эпох все, как один, верили во что-либо с одинаковой силой и непосредственностью. Вернее, когда специально задумываешся на эту тему, то осознаёшь схематичность учебниковых моделей, а в остальное время вполне довольствуешся этими схемами. Почему-то именно эта мысль не покидала меня во время чтения романа, действие которого происходит в древней Греции, уже утратившей пышность и лоск, но ещё сохранившей самобытность, которая очаровывает и сегодня. Герои, которым по долгу службы положено регулярно взаимодействовать с сакральным, совершенно по-разному воспринимают эти взаимоотношения. Что же говорить об их современниках, занимающихся по жизни другими делами. Впрочем, книга не об этом. Вернее, не только о том.

Случалось ли вам угадывать, что будет завтра? Или вдруг получать это знание из снов, из случайных знаков, буквально из воздуха? Предчувствовать какое-то событие так явственно, что когда оно случается, хочется сказать: "я знала". Я не древнегреческая пифия Ариека, но мне случалось.

Однажды мне всю ночь снилась моя преподавательница, она повторяла одни и те же фразы. Утром она позвонила и повторила их уже по телефону. Позже она рассказала, что хотела позвонить ещё вечером, но было поздно и она постеснялась меня побеспокоить. Этот разговор был для меня полной неожиданностью, ничто, как говориться, не предвещало, так что на выкрутасы подсознания списать нельзя.

Этот пример не единственный. Иногда меня придавливает к Земле надвигающееся несчастье. Это абсолютно иррациональное чувство от которого никуда не спрячешся. Иногда я чувствую приближение чего-то хорошего, яркого. Просто делаю вдох и понимаю, что всё будет хорошо. И я никогда не забуду, как впервые узнала о своей беременности ещё до появления специфических признаков. Мы с мужем были в гостях у родственников, в комнате нас было четверо, но в какой-то момент беседы пришло явственное ощущение присутствия ещё одной жизни. Разговор шёл своим чередом, а я сидела и улыбалась, как будто вдруг узнала удивительную тайну.

Предчувствия - это зыбкая материя. Порой они всё-таки обманывают. Нельзя сказать, что тема считывания или расшифровки посланий сверху препарируется в романе. Она раскрывается мягко и поэтично, без семиотических изысков. Также мягко раскрыты темы посредника между божеством и человеком, рабства в широком смысле, и многие другие. А в финале нам придётся определить для себя, что лучше: запертая дверь, надёжно скрывающая древнюю тайну, или дверь открытая, за которой лишь глухая каменная стена.

Двойной язык
/ Ozon.ru
5 5

Книга о том, как под вывеской веры выдается суеверие. Проще недоразумение выдать за чудо, чем поверить в реальность происходящего. Если вы не видите – это не значит, что этого нет.
Книга о тщетности и ненужности ярких и помпезных религиозных обрядов, за которыми уже и нет дела до того главного, ради чего все происходит. Не все что блестит - золото.
Книга о необходимости отсекать бессмысленную суету от великих человеческих истин.
Книга о поисках и сомнениях. Книга о поисках самого себя. Ведь зачастую убедить себя проще, чем другого.
Книга о власти, реальной и мнимой.
Книга о двойственности стандартов: для себя и для прочих.
Книга о двойственности всего в жизни: одному всегда противостоит полярное.
Но всё это мои домыслы. Голдинг не дает ответов, он озвучивает проблемы.

Двойной язык
/ Ozon.ru
5 5

Вот так взять и на заре плотного знакомства с творчеством Голдинга наткнуться на жизнеописание дельфийской Пифии, глаголющей страждущим будущее – это, надо сказать, весьма неожиданно, но, между прочим, приятно. Мне нравится, когда действие происходит в Греции. Да и кому не приятно ловить в тексте отголоски любимых с детства мифов?

Итак, новоявленной Пифии подробно описывают, как она должна исполнять свои обязанности, во время чего перед смиренно верующей в Богов Ариекой встает тот факт, что предсказания оракула большей частью чистая ложь, и творится вся эта игра в основном во имя прибыли и поддержания громкого имени дельфийского оракула. Но Ариеке некуда возвращаться, и она принимает на себя эту роль. Повинуясь Иониду, жрецу, приведшему ее в Дельфы, она приступает к своим новым обязанностям и… И понимает, что Бог, каким бы он ни был, есть. Как иначе объяснить давящее на нее божественное присутствие, вырывающийся из горла хохот и обрывочные слова, реплики истины, о которых она не помнит?

Очень жаль, что Уильям Голдинг не успел толком закончить эту книгу. Рассуждения Ариеки о богах и жизни вообще хоть и обрывочны, но очень интересны; очень хотелось бы подробнее узнать о ее жизни в Дельфах – прочесть развернутое течение ее жизни, а не просто мириться с упоминаниями о том, что прошло много лет; об устраиваемом заговоре против римлян и, собственно, самом Иониде – этот персонаж со своим уничтожаемым остроумием и неопределенностью, скрытой под ним, мне безумно понравился. Хотя это все не совсем в духе Голдинга, я почему-то верю, что, будь роман доработан окончательно, он бы вышел со всем тем, чего мне не хватило.

Но что есть, то есть. Огромное спасибо и на этом. Замечательное произведение, на мой взгляд.

Двойной язык
/ Ozon.ru
4 5

Аннотация как-то очень настойчиво обещала простоту. Но я никакой простоты не заметила, пусть даже и обманчивой. Это ведь отчетливо не «сюжетная» книга. Мне вообще кажется, что воспринимать ее на уровне сюжета попросту скучно.

Говорить об этом романе мне сложно. Уж не виною ли тот самый двойной язык, который не позволяет трактовать однозначно – все время остается доля сомнения в том, что я поняла Голдинга правильно. Что я вообще его поняла.

«Двойной язык» очень насыщен идейно. Но для меня эта книга прежде всего о вере. Героиня, девушка, волею богов (или все-таки случая?) ставшая дельфийской пифией, – пример того, как можно верить и сомневаться одновременно. Ей претит говорить от имени Аполлона то, что задающие вопрос желают слышать (и вот тут сразу: а хотят ли люди знать правду о своем будущем? хотят ли они вообще слышать богов?). Новая пифия искренне верит, что боги покарают ее за ложь и выдумку. Но в то же время девушка не может до конца поверить в то, что Аполлон действительно будет говорить с ней, говорить через нее. С одной стороны – вера, а с другой – какое-то бессознательное недоверие к своему избранничеству.

Религия – это власть. В Древней Греции «Двойного языка» эта власть была огромной и одновременно… жалкой, потому что вынуждена была подчиняться, подстраиваться под политическую ситуацию, под влиятельных людей, выпрашивать деньги, выживать. Сложно, наверное, видеть все это изнутри (как видел верховный жрец Ионид) и не потерять веры. Да существуют ли вообще боги, если они допускают такое?! Или таков их двойной язык?..

Понравились рассуждения героини о природе своей женскости, о постижении себя, своего места и предназначения через осознание своего пола. Осознания, впрочем, довольно горького.

Роман, как известно, дописан не был. Есть мнение, что это сказалось на прописанности судьбы героини. Действительно, довольно подробное описание детства – и почти сразу пифия уже глубокая старуха. Но мне это понравилось: очень остро чувствуется непрерывность времени, его стремительность, быстротечность человеческой жизни.

Двойной язык
/ Ozon.ru
5 5

"Бог говорит тёмным раздвоенным языком, полученным им от огромного змея, которого он убил в Дельфах."

Хочется вернуться к началу и перечитать всё снова. Оказывается, не только мне это напомнило по ощущениям роман Клайва Льюиса "Пока мы лиц не обрели", но сравнивать я не люблю, а уж эти вещи всё-таки по-самостоятельному разные.
Надо сказать, что это последнее произведение Голдинга, которое было опубликовано по его черновикам уже посмертно. То есть в сущности, роман не полный, но он вполне однозначный и заключает в себе всё, что нужно. Так мне показалось.
Место действия -- Дельфы, Дельфийский оракул, самое священное место во всей Греции, как неоднократно говорят о нём герои книги.
Время -- крайне условно. Как будто бы III век до н.э., но по словам и событиям можно и назвать I век до н.э. Не в этом смысл. Если начать разбирать по событиям, -- всё разобьётся о хронологию. Например, появление в последних главах пропретора говорит о том, что уже Римская империя в полной силе, но при этом общий фон как-то смазан, он условный, набросками.

Мир древних, -- это религиозный, очень живой и объёмный мир. В то же время -- это и взросление, и поиски, до Рождества Христова; будто бы всё подготавливалось именно к этому событию, как, например, природа готовится к весне.
Когда читала про Элевсинские и Самофракийские мистерии: ощущение, что дети играют, учатся воспринимать доступное взрослым через те действия, которые детскому разуму ближе/понятнее. Если угодно в этом уже было отражение Бога. Движение вверх. А здесь, в этой книге: кажется, что и поиски тоже имеют место быть, особенно ближе к финалу. Но всё же, основа -- пустота. Такая пустота, понять которую может только человек современный. И это не комплимент.

В центре действия пара: жрец и его Пифия. Ионид и Ариека. И, чёрт побери, как мне понравилась эта парочка. Они не связаны любовью, они, что называется, коллеги по работе. Может быть, даже что-то братское в их отношениях, особенно ближе к концу: "Он для меня больше мужа, эта ртуть, этот зыбучий песок, ученый шут богов! Я верю в него, лжеца, гадателя, обманывающего себя дурака, восьмого мудреца."
Ионид буквально самый классический служитель культа. И вот жесточайшая ирония: он, тот, кто находится в центре самого святого места во всей Греции, не верит в своих богов. Вообще ни во что не верит. Он работает. Знает, как с помощью оракула можно манипулировать, что в какую обёртку завернуть. В каком-то смысле, это синдром тех, кто видит кухню какого-либо процесса. То, что видит/хочет видеть зритель и то, что происходит за кулисами, -- всегда очень разные вещи. А для Ионида это и правда больше похоже на театр. Разочарование: "Мужчины и женщины дерзают здесь задавать вопросы, оскорбительные для оракула. "Каким именем мне наречь моего нерожденного сына?", "Где я найду потерянную брошь?" Ответы столь же никчемны, как и вопросы. Нам нужен древний голос, который люди воспримут как голос бога. Бога Аполлона."
И поэтому юная Пифия учится говорить гекзаметром, чтобы возродить Дельфы, "в которые цари посылали посольства, о доступе куда молил Александр". Но для жреца это всё по-прежнему театр.

А вот Ариека-Пифия воспринимает бога, она его знает, и в этом главная её противоположность Иониду.
Но те, кто задают свои вопросы оракулу, так ли желают услышать настоящий ответ от (какого угодно) бога? Да и насколько каждый готов услышать по-настоящему? В этом коротком недописанном, на черновиках основанном романе столько всего сразу. Он сам, как двойной язык, -- говорит одновременно о разном и ты можешь увидеть и то, и другое, и третье. Тут и мистика, и реализм, и вопрос, насколько ты сам можешь поверить маленькой Пифии или услышать её.
"– Толпа…
– Осталась сверхдовольна – смех, дым. Надеюсь только, что они сочли все это божественным, а не потешным.
– Там были боги.
– Боги?
– Он. И он.
– Тот, выше по холму? Дионис?
– Ты их слышал.
– Я слышал тебя. Вот и все, что я слышал. Тем не менее…
– Ионид! Что слышала толпа?
"

Пифия и её жрец смешны и трагичны. "Не помню точно, чего хотел Крат. А получил он прорицания из внезапно угодливых уст Ионида с упоминанием очень больших денег. <...> Я все больше чувствовала, что мы настоящие злодеи. Ионид поднялся по ступеням, оглядел улицу и вернулся.
– Никого. Я распоряжусь о повозке.
Меня подмывало попросить его не беспокоиться, я и пешком дойду. Можем прогуляться рука об руку – он со священными регалиями, перекинутыми через руку, я с платком, небрежно спущенным на плечи под ничем не прикрытым лицом, – так кукольники выходят из-за ширмы, когда представление заканчивается, и смешиваются со своими недавними зрителями
."
А когда во дворце Пифий провалилась крыша, пострадали ценнейшие произведения, хранившиеся в драгоценном книгохранилище, жрец со своей пифией отправляются добывать средства на починку. Всё разваливается, и Дельфы, -- самое святое место во всей Греции, "во всём мире", -- в том числе и, кажется, что здесь отражение совсем других историй. Насчёт этого книгохранилища тоже всё очень интересно: собрание величайших произведений и раб Персей, для которого работа с этими книгами важнее личной свободы.
Кроме всего прочего, ирония, совершенно разных оттенков:
"– Они отпустили тебя!
– Боюсь, что так.
– Как ты мог его покинуть!
– Право же, первая госпожа, я вел себя совсем так, как пишут в книгах. Преданный раб и все прочее. Но не сработало. Даже когда я попытался следовать за ними, меня ударили в живот древком копья.
– Они увели его…
– Напоследок я услышал, как он провозгласил, что он – в руках богов. А центурион сказал: "Послушай, господин, твоя святость, это же все-таки не так скверно!
"

Время -- так же условно, как и исторический фон: первые главы, где Ариека юная девушка, сменяются эпизодами, где она уже старуха. Но каким же тогда старым должен быть Ионид? И не это в общем-то главное. Жизнь коротка, -- вот то, что остаётся в итоге.
"Секрет римской власти, сказал он, в том, что они отнимают у людей их достоинство. И превращают в ничто".
<...>
"– Что же, Пифия. Что есть, то есть. Не понимаешь, а? Ты с твоей сноровкой страдать. Я не могу. То есть я могу – немножко. Вот как сейчас и до того, как ты вошла. Настоящий, подлинный… стыд. А теперь кончено. Вот в чем разница между нами.
– Ты вернулся…
– Нет
."
И не в том дело, что за занавесом оказалась каменная стена, а в том, что было в сердце самой Пифии и чего не было у её жреца.

Двойной язык
/ Ozon.ru
3 5

Где-то я всё это уже видела...

Очень много параллелей с книгой "Пока мы лиц не обрели" Клайва Льюиса.

Судите сами - действие происходит в дохристианские времена (у Голдинга - видимо, I век до нашей эры, хотя, по-моему, встречаются и некоторые несоответствия этому периоду, у Льюиса - ещё более древнее время). Главная героиня (у Голдинга - Ариека, девочка из богатой семьи, у Льюиса - Майя, дочь царя) - не красавица, нежеланный ребёнок, впоследствии обретает мудрого наставника-грека, проявляет большие способности, получает новое имя (Майя - Оруаль, Ариека - просто Госпожа), так и не выходит замуж, с возрастом достигает славы (Оруаль - царица, Ариека - дельфийская пифия) и вспоминает своё прошлое уже в глубокой старости.

"Двойной язык" - формально оконченный, но не завершённый роман, и это чувствуется - не только в сходстве с книгой Льюиса. О детстве и юности Ариеки рассказано подробно, и вот героиня волей судьбы очень быстро становится главной пифией, первой госпожой - а внезапно она называет себя старухой. Её молодость и зрелость проносятся мимо читателя, и то, что героиня постарела за считанные мгновения, было жестоко.

Роман об откровении и политике, о том, что пророчества ценят, но открывают лишь то, что угодно просителям. О том, что людям нужен, по большому счёту, не ответ бога, а вера сама по себе - для этого и пышные торжества, и хитрости истолкования, доходящие до лжи. О том, что бог "говорит тёмным раздвоенным языком", оставаясь жутким и неведомым для человека.

Двойной язык
/ Ozon.ru
3 5

НЕВЕДОМОМУ БОГУ

Богопроводник, богопосланник, богодаритель - можно ли быть им, если в этого самого бога и не веришь; или веришь; или нет?

Книга написана от лица дельфийской Пифии, жрицы Апполона, предсказательницы. Она одновременно и играет свою роль, и отчаянно стремится к правде. В своем произведении Голдинг, кажется, намекает на невозможность познания до конца, на конечность намека. Этот роман находится где-то на перекрестке между мифом и реальность, между древностью и современностью, между богом и.

Хочется отметить акцент на театрализованности и литературности религиозных церемоний, которые призваны завоевывать сердца непосвященных и одновременно воздвигать и поддерживать стену между теми, кто верит и тем, во что они верят. Тем самым, внешняя атрибутика заставляет верить во внутреннее наполнение.

Наверное, «Двойной язык» можно назвать своего рода «субъективной эпопеей», где поиск ответов на вопросы, терзающие человечество веками, происходит через призму всего одного сознания, готового поверить, но и поставить под сомнения; чувствительного, но и рассудочного.

Спасибо vaenn , флэшмоб 2011.

Двойной язык
/ Ozon.ru
3 5

Эта книга из моего "книжнораспрдажного" студенчества.

На тот момент я просто жила в книжном, возле огромного стеллажа с надписью "все книги до 40 рублей". И прихватывала все, что понравиться мне названием.

Эта книга понравилась. "Двойной Язык" - звучит достойно и загадочно. Многосмысленно так сказать.

И это слово не зря всплыло в моей голове. Эта книга действительно очень многосмысленная. В ней одна сюжетная линия, но в зависимости от того, как ее воспринимать, можно найти абсолютно разный смысл.

В этом и суть "Двойного языка" - каждый поймет его по-своему. Все слова, что будут сказаны для разных людей будут звучать абсолютно по-разному.

История Дельфийской Пифии, которая постигала науку предсказания очень философская.

С одной стороны история ребенка, с другой история Оракула.

С одной стороны мистика, с другой ее полное отсутствие.

А в конце ты задаешься вопросом, что же это было? Была ли хоть капля иррационального во всем этом?

А вместо ответов ты лишь натыкаешься на кирпичную стену в том месте, где все должно было проясниться.


Эта книга очень тонкая, в ней все на грани, все размыто, как видения Оракула. В нет ясности и четкости. И, наверное, каждый для себя найдет свой смысл.

Я же так и не смогла определиться, понравилась мне эта ккнига или нет. Она заразила меня своей двойственностью.