Петербургские трущобы. Том 2, размер 210x148x19 мм

Величественный Петербург - город белых ночей и серых туманов, роскошных дворцов и мрачных трущоб, город тайн и загадок. Блестящая жизнь светского общества и ужасающий быт городского дна. Но они не так уж и далеки друг от друга. Красавица княжна, еще вчера блиставшая на балах, сегодня вынуждена идти на панель, чтобы выжить. А юноша, погибавший от голода, неожиданно становится обладателем огромного состояния. Аристократы и воры, авантюристы и содержатели притонов, нищие и богачи - все они участники грандиозной жизненной драмы, где преступление граничит с подлинным благородством, низменная страсть с чистой любовью, а на смену бедам и горестям приходят дни, исполненные надежды и счастья.
Автор Всеволод Крестовский
Издательство Эксмо-Пресс
Язык русский
Год выпуска 2002
ISBN 5-04-001008-7
Тираж 5000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 608
Размер 210x148x19 мм
Код товара 9785699221073
Возрастная категория 18+ (нет данных)
259
Магазин »
Нет в наличии
с 22 октября 2017
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.6
Петербургские трущобы. Том 2
4 5

В книге "Петербург Достоевского" я прочла, что роман Крестовского в те времена был бестселлером, которым зачитывались, и решила почитать. Кроме того, я вообще давно уже думаю, что в России помимо мэтров было еще много всяких писателей, о которых мы и не знаем, и что неплохо бы с ними ознакомиться как-то (тот же Крестовский написал сочинений аж на 8 томов). Ну, конечно, это не Достоевский - не тот язык и не тот психологизм, - однако в целом очень даже ничего роман.

В романе две интересных составляющих: сюжет (действительно весьма закрученный и захватывающий) и описание Петербургской жизни середины 19 в. - подробнейшее, всех слоев общества: аристократия, средний слой, бедные, нищие, отбросы общества и уголовники (причем последние смыкаются и переплетаются с первой). Правда, автор то и дело пускается в описательны отступления тех или иных явлений или мест, так что это, хотя и связано с героями романа (жертвами и посетителями тех явлений или мест), под конец как-то начинает утомлять. И кроме того, все это описание трущоб, кошмарной жизни бедноты и нищих - в конце концов просто уже кончаются силы читать это.

И вот, сначала ты думаешь: как же хорошо, что теперь такого ужаса нет, что мы живем не в те времена! Но постепенно как-то все больше задумываешься: а точно ли? Да, конечно, в Питере сейчас нет такой ужасающей грязи и антисанитарии, какую можно было встретить в те времена. И вроде как нет таких кошмарных притонов как дом Вяземского и пр. И вроде как нет детской проституции и пьянства, и девочек, которые рождаются в трущобах, не знают ни своего имени, ни своих родителей, с детства хлещут водку, постоянно голодают и зарабатывают на жизнь воровством и развратом, или в лучшем случае попрошайничеством, стоя у церквей или на улицах с протянутой рукой "ради Христа" - не зная вообще, кто такой этот Христос. И вроде как у всех есть более или менее сносное жилье и работа... Однако же по статистике в России сейчас 200000 бездомных детей (взрослых, надо думать, еще больше) - где они живут? что едят, чем зарабатывают на жизнь? знают ли они, кто их родители? А разве сейчас нет торговли детьми? Разве не попадают девушки в кабалу разврата точно так же, как и 150 лет назад? Разве не точно так же гораздо труднее прожить честным трудом, чем воровством и преступлением? Разве не точно так же бедный и преступник попадает в тюрьму (где, кстати, часто становится из-за кошмарных условий и окружения уже окончательно преступником, которому путь - в рецедив, а не в нормальную жизнь, для которой он становится уже клейменым и на подозрении навсегда), а богатый и влиятельный преступник откупается от суда (во времена Крестовского, кстати, как я поняла, больше подкупали или устраняли свидетелей - сейчас же подкупают именно судей) и продолжает жить припеваючи?

Многие из героев, описанных в романе - преступники. Но если все эти мазурики и нищие, крадущие из-за куска хлеба и из желания хоть как-то жить (при том, что честным трудом им это оказывается сделать невозможно), при всем своем мошенничестве и даже порой уголовщине еще иногда проявляют какие-то человеческие и благородные чувства, даже жалеют своих жертв и иногда помогают выкарабкаться из ямы, куда сами же их толкнули, и потому порой вызывают хотя бы жалость, если не сочувствие, - то не то с преступниками из высшего света: эти - законченные негодяи и вызывают исключительно гадливое омерзение. Прекрасно понимаю, почему после революции пролетариат и бедняки ополчились на них - их не за что ни любить, ни жалеть.

Отдельно доставляет всякого разлива "христианское благочестие". Они все молятся! ходят в церковь! выстаивают обедни! Княгиня, плетущая козни, чтобы избежать уголовного дела против своего негодяя-сыночка или чтобы избежать претензий кредиторов, жарко молится, прося у Бога успеха в своих предприятиях. Вор молится об успехе очередной аферы. Желающий отомстить обидчику молится, чтобы Бог помог ему отомстить. Преступник рассуждает о том, что украсть и ограбить это ничего, Бог простит, а вот убийство это уже действительно грех, на это идут не все... но при этом нормально, если убьет твой подельник, а что ты вместе с ним затащил жертву в дыру, где ее убили, это ничего, "не такой" грех. Итп, итп.

Читаешь и думаешь: нет, все-таки лучше уж пусть будут просто негодяи и жулики, чем негодяи и жулики, которые исправно молятся Богу. А с другой стороны - сделай у нас сейчас обязательную государственную религию, как было в империи, и будет абсолютно то же самое (оно уже и сейчас нередко так): негодяи и преступники будут молиться Богу утром и вечером, а днем безжалостно уничтожать любого, кто станет на их пути к благоденствию.

Полиция точно так же была коррумпирована и не очень-то заботилась о своих обязанностях. Характерно, что когда компания жуликов думает, где открыть производство фальшивых денег, то сразу решает: конечно, в России! ибо в Англии полиция быстро накроет, а у нас все будет хорошо.

Врачи платные драли деньги, а врачей в бесплатных больницах, куда обращается беднота, приходилось дожидаться (причем не пока они других примут, а пока они в карты наиграются или поспят!), пока то да се - больной умер. Ну и ладно, идеология такая: если ему Бог судил умереть, то все равно умрет, а если не судил, то дождется, пока мы его примем, ничего ему не сделается. Все же верующие, ага.

Доносы, цензура, преследования инакомыслящих - ну, это само собой.

Покупательная способность рубля была удивительной: напр., на 5 р. в месяц прислуге можно было иметь комнату и стол от хозяев. Вообще на несколько рублей в месяц бедняк мог снимать жилье и как-то питаться. Все бы ничего... да только когда героиня пытается найти хотя бы такую работу, у нее ничего не выходит - места заняты, устроиться можно только по знакомству; ей предлагают легкий выход - идти в содержанки - и удивляются, чего это она такая дура, что не хочет. "Да неужели же нельзя нигде найти работы, чтобы жить честным трудом?!" - в отчаянии восклицает она. И она тоже молится Богу. Только вот никакой помощи не получает. В конечном счете ее обманом заманивают в денежную кабалу, и она кончает жизнь от чахотки в публичном доме. Тогда как аристократ, чьей незаконнорожденной дочерью она является, может проиграть за вечер 10000 р. в карты или подарить любовнице. А сейчас не то же самое? Не те же зарплаты, только уже 5000 р. у нищих бюджетников - и траты в миллионы рублей у нынешних магнатов? И как тогда богач в карете в упор не видел бродящих по переулкам бедняков, так и теперь какой-нибудь "господин" на личном самолете или в иномарке не желает знать ничего о тех, кто живет от него через квартал в коммуналке.

Последняя часть романа называется "Коемуждо по делам его", - но это, скорее, ирония. Самые главные злодеи романа так и остались жить припеваючи, в полной уверенности, что даже и не сделали ничего плохого в жизни. Досталось разве что некоторым второго плана, их помощникам, да еще мазурикам всяким, и то не всем. Тогда как из их жертв удалось спастись, выпутаться и вернуться к нормальной жизни лишь двоим.

И, наконец, финальный аккорд: в конце романа эти двое спасшихся (муж и жена) уезжают из России навсегда. И куда же? - в США.

В целом из романа можно сделать два главных вывода:
- в России не то, что с годами, а и с веками ничего не меняется;
- никакой "святой Руси" никогда не было.

Петербургские трущобы. Том 2
5 5

Да не смущается читатель в своем чувстве благопристойности оттого, что автор введет его теперь в дом отверженных и падших, который на официальном языке называется домом терпимости.
Не ради одного лишь удовольствия – показывать бесцельно-цинические картины – водил я тебя, мой читатель, по разным вертепам человеческой нищеты и порока. Удовольствия в этом, полагаю, нет нимало; и не особенно приятна обязанность писателя, взявшего на себя роль путеводителя по всем этим трущобам. Быть может, я и не взялся бы за нее, если бы не побуждала к тому некоторая надежда на долю возможной пользы, которую, по-настоящему, должно бы принести обществу более близкое знакомство с его собственными сокрытыми язвами и злокачественными наростами. Иначе, это было бы никуда не ведущее, бесцельное искусство для искусства.
Но, взявшись однажды за дело, хотелось бы показать его так, как сам воочию видел и понял, и показать в наготе, наиболее возможной.
Нужды нет, что изображение это цинично. Да странно было бы, если б кто-либо вздумал претендовать на приличное изящество такого изображения. Надо помнить одно, это – гангрена нашего общества; а вид гангреновой язвы не может быть привлекателен и эстетичен. Но кто ж не согласится, что если заражен какой-либо член организма и если нужно лечить его, ради пользы общего здоровья, то прежде чем помогать и лечить, необходимо распознать род болезни, ознакомиться с самым видом и характером ее? Мы не беремся врачевать: это уже вне наших сил, и средств, и возможностей. Обстоятельства дали нам только возможность узнать некоторые из язв общественного организма, и единственно лишь в силу высказанных побуждений решились мы раскрыть и показать их тем, которые не видели и не ведали, или напомнить о них тем, которые, хотя и видели и ведали, но равнодушно шли себе мимо. Это – почти главная цель нашего романа. Иначе незачем было бы и писать его.


Роман «Петербургские трущобы»... Ох, тяжело же далась мне эта книга — почти полтора года читал! Нет, то есть не то, что по три предложения в день, но вот прочитал тем летом первую часть, решил немного отдохнуть и заотдыхался аж до нынешнего августа. И ведь не то, что «не моё», не то, что написано плохо или не затронуло чего-то в душе, но вот как-то трудно шло.
«Трущобы» своей социальной, бытоописательной стороной очень напомнили «Москву и москвичей» Гиляровского, но если у Владимира Алексеевича находится место для шутки и для постоянной, хотя во многом и лукавой, оговорки, мол, пришла Советская власть и все притоны разгромила — всем стало хорошо, то у Всеволода Владимировича такой оговорки нет... То есть не то, что Крестовский этакую чернуху, грязь подноготную, социальное недоразумение вынес, забыв отметить достижения общества — нет. Всё то, о чём он писал 150 лет назад, актуально и поныне — лицемерие власть имущих, неустроенность слабых, псевдоблаготворительность, подлости, тотальное безразличие всех ко всем... Разве что мошенников и бандитов теперь не называют мазуриками — в остальном же ровно вчера написано!
И вот тут, когда понимаешь, что раз за полтора столетия изменилось разве форма, но не содержание, приходит какая-то тоска, тупая безысходность, словно из произведений Кафки. И верно — судьбы почти всех положительных, вызывающих симпатию героев сложились страшно. И финал вполне кафкианский — ничего, мол, брат, ты тут не изменишь, а потому езжай-ка ты в Америку... Что такое Америка для русского человека в 19-ом веке мы знаем из «Преступления и наказания» и «Братьев Карамазовых» - это не столько страна, а скорее мечта. Мечта о лучшей, справедливой жизни, где человек сам себя делает и его благополучие основано только на его же, человека, достоинствах и трудолюбии... Иллюзия, химера, которой мы, информированные жильцы 21-го века лишены, потому что знаем— всё в Америке то же самое и статуя Свободы в своём фундаменте имеет ту же самую патриархальную свалку устаревших понятий... От этого очень грустно. Грустно понимать, что выхода нет.

Петербургские трущобы. Том 2
5 5

Это потрясающий роман. Видно, что автор знает, о чем пишет. Он изучил быт, нравы, манеру общения, жаргон нищеты. Помимо основной сюжетной линии романа, он удачно вплел в него небольшие рассказики из жизни уголовников, бедноты, пьяниц, проституток. Все это передано ярким, живым, совершенно не скучным языком. Воображение рисует такие невероятные картины, что становится страшно и тошно. Конечно, автор рассказывает и о богачах. Но с тонким сарказмом. Он даже позволяет себе поучать, давать наставления, взывать к совести знати.
Если вы смотрели сериал по этой книге, не поленитесь прочитать и роман. Вы удивитесь, насколько они непохожи. Например, Ковров и Николай Чечевинский герои отрицательные, и им уделено в романе совсем немного места. Есть много героев, которые не уместились в фильме.

Петербургские трущобы. Том 2
5 5

Очень долго книга была обижена тем что я её не дочитала, посчитав плохой. Разобравшись в себе и поняв в чем дело решила перечесть. Шикарная книга. Жаль что такими долгими путями к ней шла. Единственное что до сих пор расстраивает это мягкая обложка.
Кто смотрел советский прекрасный сериал по мотивам книги и из-за этого не может принять книгу как и я раньше, могу немного подсказать как быть - воспринимайте сериал как отдельную задумку, а не экранизацию по мотивам. На мой взгляд будь сериал больше приближен к книге - его было бы невероятно сложно воспринять, не говорю уж о полюбить. Если коротко все вышесказанное - книга отдельный шедевр, сериал отдельный. Когда поймёте, получите массу удовольствия.

Петербургские трущобы. Том 2
5 5

Тот редкий случай, когда невозможно определить, что лучше: книга или фильм. Абсолютно разные вещи, на мой взгляд, несопоставимые, но и от того, и от другого совершенно невозможно оторваться!

Петербургские трущобы. Том 2
3 5
Очень хорошая книга.