Страх и смерть желания

В работе рассматриваются особенности трансформации желания в культурном пространстве. Предпринята попытка сопоставить одно из основных направлений отечественной психологии, представленной именами Л.С.Выготского и А.Н.Леонтьева, с теорией психоанализа, как в классическом варианте З.Фрейда, так и в варианте Ж.Лакана. Пунктом, позволяющим произвести такое сопоставление, является проблема знакового опосредования сознания, взгляды на роль знака в формировании психики человека. Центральное место отводится понятию карнавализации у М.М.Бахтина в сопоставлении с процессом психоанализа как взаимодополнительными элементами культуры, определяющими ее развитие. Теоретические выкладки иллюстрируются анализом произведений отечественной и мировой культуры, классической и современной. В качестве примеров взяты такие различные объекты искусства, как "Фауст" Гете, "Гроза" и "Снегурочка" А.Н.Островского, фильм "Магнолия" П.Т.Андерсона, феномен рекламы. На этих моделях показаны варианты отношений между желанием и словом, субъектом и обществом, воспроизводящие различные формы сужения пространства сознания, разные степени утраты субъекта. На основе проведенного анализа делается вывод о свойственной современной культуре тенденции к инцестуозной деформации. Книга будет интересна как специалистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся проблемами психологии, искусства, культуры.
Автор Елена Улыбина
Издательства Академия исследований культуры АИК, Модерн-А
Язык русский
Год выпуска 2003
ISBN 5-94396-047-3
Тираж 1000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 320
Код товара 9785943960475
Тип издания Отдельное издание
275
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
4
Страх и смерть желания
4 5

Люблю лихие книги! Люблю отвязанных авторов и их безбашенный креатив! Но больше всего люблю свободную интерпретацию известных сюжетов и литературных персонажей, приносимых в дар (или в жертву?) собственным научным идеям. Так что для меня «Страх и смерть желания» были не просто оригинально и интересно написанной книгой – это было, пусть маленькое, но событие для моих капризных мыслей и эмоций. Я не консервативна, и в состоянии обсуждать литературные образы не только в границах школьных шаблонов, но авторские трактовки Фауста («Лишь тот достоин жизни и свободы, Кто каждый день за них идёт на бой»), Снегурочки («Но что со мной: Блаженство или смерть? Какой восторг! Какая чувств истома!...»), Катерины из «Грозы» («Отчего люди не летают? Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы?») я восприняла, как отличница из провинции воспринимает эпатажного и мятежного интеллектуала из столичного мегаполиса.

Но неожиданно, как, видимо, часто случается с впечатлительными девочками из провинции, авторская трактовка меня увлекла. Я поверила в возможность такого истолкования характеров и в чём-то даже согласилась с ним, может быть, потому, что мне никогда не нравилась Анна Каренина, я терпеть не могла Наташу Ростову, Катерину я вовсе не воспринимала «лучом света в тёмном царстве», а в пушкинской Татьяне я видела просто романтичную деревенскую барышню, Вера Павловна с её снами всегда казалась мне слегка нездоровой, Эмма Бовари выглядела жалко, а Ирэн Форсайт казалась эгоистичной. А уж о тех, кто «коня на скаку...» и «в горящую избу...» и говорить нечего.

Наверное, эта книга мне понравилась, потому что в чём-то совпала с моим давним внутренним отрицанием навязанного ещё в школе шаблонного, сформированного ментальностью XIX века, понимания литературных образов и моделей любовных и супружеских отношений. А идея соединить теоретические постулаты Выготского-Леонтьева и Фрейда-Лакана в интерпретации человеческих желаний сама по себе показалась очень любопытной, ведь точек соприкосновения между ними, как я думала раньше, не так уж и много. Что-то в этом есть – взглянуть на классику иначе, сняв привычные «очки».