Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов

Стихотворения даны с параллельным текстом на иврите.
Автор Владислав Ходасевич
Издательство Мосты культуры / Гешарим
Серия Литература нового времени
Язык русский
Год выпуска 1998
ISBN 5-89527-007-7
Тираж 5000
Переплёт 60x90/16
Количество страниц 414
Код товара 9785895270073
434
Магазин »
Нет в наличии
с 6 ноября 2017
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.3
Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

Ходасевич -литературный потомок Пушкина по тютчевской линии ( по Набокову) . Теневая сторона этого " геральдического древа" , безусловно, близка поэзии и эстетике Эдгара По и Бодлера, более того, Ходасевича можно назвать Бодлером 20-го века. Тот же Набоков, называл Ходасевича одним из величайших поэтов 20-го века, чей образ ему виделся "сквозь холод и мрак наставших дней" ( аллюзия на стихотворение Блока)
Поэзию Ходасевича можно сравнить с картинами Тинторетто и Эль Греко : так же как и они, он порою форсирует ритмический рисунок образа, пространства и мысли, приглушая их динамику на самом пике единения, растушёвывая их светлым и тихим вечерним дождём, порою добиваясь некой гравюрности.
У Стендаля есть теория " Кристаллизации любви" , на которую его натолкнул рассказ об обуглившейся ветке, пролежавшей в соляных копях , и обросшей кристаллами.
Так вот, стихи Ходасевича, при всём их апокалиптическом мироощущении, похожи именно на такие кристаллы, вот только вместо соляных копий : зимнее окно, с россыпью звёзд, и тёмным трепетом ветки за ним, чуть тронутой инеем, да и само окно цветёт узорами нездешних папоротников и растений, дышащих небом и солнцем : так дети сквозь радугу слёз смотрят на большой и грозный мир.
Хотелось бы ещё отметить такое трепетное отношение Ходасевича к стихам : поэт прилагает к стихам ту почву и ауру контекста, из которой они и прорасли, на которую они опираются : " Заканчивал у раскрытого окна, вскочив с постели, в одной рубашке. Утро ослепительное. но ветер.." - это о " Ласточках" ( интересно отметить, что именно " ослепительный день" был на похоронах Ходасевича по воспоминаниям Берберовой, которая с его последней женой Ольгой( в 1942 году она погибнет в концентрационном лагере) сопровождала гроб : две ласточки ?)

Быть может, Ходасевич является последним великим поэтом, в стихах которого так целостно ощущается чувство тишины ( эквивалентом ей является чувство воздуха на картинах импрессионистов).
О Ходасевиче, как и о Тютчеве, не спорят...

Фотография Ходасевича со своей женой и музой² Ниной Берберовой

Не верю в красоту земную
И здешней правды не хочу.
И ту, которую целую,
Простому счастью не учу.

По нежной плоти человечьей
Мой нож проводит алый жгут:
Пусть мной целованные плечи
Опять крылами прорастут!

Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

Удивительно, но Ходасевич оказался мне гораздо ближе, чем поэты Серебряного века "первого ряда" - Блок, Ахматова, Цветаева и т.д. Что, честно говоря, не совсем обычно - часто его стихи идут как бы свысока, отчетливо слышны нотки сноба и высокомерия, иногда прямо-таки ощущаешь, как между строчек сочится желчь и язвительность. И именно это - на общем фоне эпохи - оказывается наиболее эффектной позицией: там, где других поэтов дух времени кидает из одной крайности в другую, Ходасевич одаривает мир леденящим презрением независимо от внешних обстоятельств, из-за чего гнет свою линию туда, куда считает нужным, "Будь или ангел, или демон" - просто человек ему не интересен. А там, где кто-то кидается в эксперименты или переосмысление мира, он прививает "классическую розу к советскому дичку", то есть пишет о злободневном и современном в классическом и традиционном стиле - потому что так ему хочется, а вы все козлы (или "декольтированные лошади", как он назвал Маяковского).

Но при этом самое интересное в его стихах - это когда снобизм дает трещины, сквозь которые проступает и чувственность, и трагические нотки, и даже некоторая сентиментальность: "Мне лиру ангел подает, мне мир прозрачен как стекло", но при этом же "в аду за жизнь надменную мою я казнь достойную найду"; или же когда за "Я сам себе целую руки, сам на себя не нагляжусь" следует ужас времени в "Перед зеркалом": "Неужели вон тот - это я? Разве мама любила такого, желто-серого, полуседого".

В общем, тот случай, когда стихи хороши и по форме, и по содержанию - 10 баллов из 10

Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

В заботах каждого дня
Живу,- а душа под спудом
Каким-то пламенным чудом
Живет помимо меня.

И часто, спеша к трамваю
Иль над книгой лицо склоня,
Вдруг слышу ропот огня -
И глаза закрываю.



Уже через очень много лет после того, как Гумилев, Брюсов, Цветаева, Ахматова, Бродский, Мандельштам стали любимыми и такими необходимыми в моей жизни, я узнала про Ходасевича.
Как? Почему? Его что, совсем не печатали в советские времена? Вот сволочи!

Душу продала бы дьяволу за умение так писать!

Но у Ходасевича как раз с душой все в порядке, она тут, в его стихах, в его воспоминаниях, в его поэтическом гении, который не объяснить и не передать никакими словами, а только читать читать читать его стихи, его книги...

Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

Эту книгу можно всю прочесть, но вряд ли можно всю её понять, и в этом её главное достоинство.
Стихотворения Ходасевича - это шедевры Серебряного века, каждое из них есть законченная мысль, выраженная кристалльно ясным, чистым, без пустых наполнителей, слогом.
Когда-то Блок сказал, что у настоящего поэта всегда есть одна и та же маниакальная мысль, так мы отличаем настоящего поэта от виршеплёта. Мысль Ходасевича - ощущение ужаса смерти. Но оно не похожа на ужас, описанный старческими интонациями Анненского. Для последнего смерть была страшной, всё закрывшей завесой, которая делала жизнь бессмысленной.
Для Ходасевича же смерть, хотя и безусловно трагична, однако не столь ужасна, ибо за ней следует чудо воскресения. Для поэта это является утешением, но малым, ибо действительность, как видел он своим трезвым и прозорливым взглядом, оказывалась иной: пошлой, безнадежной, устрашающей, и Ходасевич одновременно ждёт смерти и боится её.

Не стоит думать, что, поняв главную мысль, вы поймёте всего Ходасевича. Во-первых, она блестит разными гранями; во-вторых, для того, чтобы вскрыть некоторые стихотворения необходимо знать и любить поэзию; в-третьих, поэзия - это лишь одна из сторон Ходасевича.

Без этих стихотворений Серебряный век русской был бы совершенно другим: гораздо более бедным. Без этих стихотворений ветер XIX века никогда бы не проник так весомо и остро в дом XX-го.

Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

Не совсем то издание, что в моем шкафу.
В свое время купил несколько книжечек их серии «ХХ век: поэт и время». Нравились они мне. В выпуске 17 – любимейший Ходасевич.
Проходит сеятель по ровным бороздам.
Отец его и дед по тем же шли путям.
Сверкает золотом в его руке зерно,
Но в землю черную оно упасть должно.
И там, где червь слепой прокладывает ход,
Оно в заветный срок умрет и прорастет.
Так и душа моя идет путем зерна:
Сойдя во мрак, умрет - и оживет она.
И ты, моя страна, и ты, ее народ,
Умрешь и оживешь, пройдя сквозь этот год,-
Затем, что мудрость нам единая дана:
Всему живущему идти путем зерна.

Ходасевич, как поэт, покорил меня сразу. хотя я узнал о нем поздно, только в период гласности.

Владислав Ходасевич. Из еврейских поэтов
5 5

Смерть и разрушение как спасение, как отдохновение для измученной души, попавшей в плен тела.
Вся книга пронизана отрицанием телесности как таковой. Тело принимается только как вместилище души, случайный приют, но не её храм.

Облекать мысли в поэтическую форму в лирике и прозе - бесспорный дар Владислава Ходасевича. Это дар особого звукового чутья, которое всё время мучительно стремится к совершенству:

"Как выскажу моим косноязычьем
Всю боль, весь яд?
Язык мой стал звериным или птичьим".

Плавность, текучесть, округлость и стройность форм притягивают даже там, где смысл не всегда понятен или приятен читателю.
Тонкие наблюдения за людьми и собой как в "Акробате" или "Зеркале".

Так же сквозь всю книгу проходит образ печальный опыт любви к миру, к женщине, к природе. Любовь, которая так и не стала радостной для Владислава:

"Слепая сердца мудрость! Что ты значишь?
На что ты можешь дать ответ?
Сама томишься пленница и плачешь.
Тебе самой исхода нет.
Рожденная от опыта земного,
Бессильная пред злобой дня,
Сама себя ты уязвить готова,
Как скорпион в кольце огня..."

Наверно, поэтому читать его стихи немного грустно, но именно эта грань мира живо прорисована в книгах В.Ходасевича.
Несмотря на грусть, они читаются легко. Стихотворения поглощают всё внимание и восхищают необычными наблюдениями.