От 16 до 26

Лукас Мудиссон - известнейший шведский кинорежиссер нового поколения. Но начинал Мудиссон не как режиссер, а как поэт. Если первый фильм он снял в 1995 г., то первую книгу стихов издал еще в 1987 г. В настоящее издание - билингву вошли стихи из разных его сборников. Большим успехом представляется работа переводчика Андрея Щеглова. Наиболее очевидным успехом являются короткие лирические стихотворения Мудиссона, которые мы приведем здесь полностью. Острота переживания сочетается с мощной экспрессией, возникает известное ощущение неизбежности формы. Но читатель, раз и навсегда согласившийся воспринимать современную поэзию - с ее почти обязательным верлибром, иногда переходящим в стихи в прозе (Солнечное затмение), налетом физиологизма (У Агнеты Шёдин), уходом из классической лирики в обыденность или, вернее, в лирику обыденности (Три образа Швеции) - сможет оценить книгу в целом. Несомненно, Мудиссон - один из самых значительных поэтов современной Швеции.
Автор Лукас Мудиссон
Перевод Андрей Щеглов
Издательство Thomas Books
Язык русский
Год выпуска 2003
ISBN 5-98063-001-5
Тираж 2000
Переплёт Мягкая обложка
Количество страниц 320
Модель SSt507
Страна-изготовитель Китай
Код товара 9795941452148
Оригинальное название Mellan sexton och tjugosex
Тип издания Авторский сборник
159
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.4
От 16 до 26
2 5

Лукасу Мудиссону верлибр

Сейчас же все пишут стихи.
Времена, о нравы
двадцать первый век
Я ведь тоже могу.
Скажем,
Вот так.
Тот же текст
Пишешь
в столбик.
Как твои потоки состояний,
проникающие,
минуя все двери восприятия,
и личного отношения,
прямо в мозг.
Если бы я только
Принимала безразмерные стихи.

Дальше...

От 16 до 26
4 5

За подгон спасибо прекрасной the_unforgiven , которой эта книжка не понравилась.

Ну, моим любимым автором Лукас Мудиссон вряд ли стал, потому что слишком уже давно я знаю, кто такие были Введенский, Мандельштам, Целан и прочие. И что они писали. Но и за книжку Мудиссона на моей полке мне не стыдно и я не переживаю, что она занимает там место, которое можно было бы занять чем-то ещё. Я даже перечитывать буду отдельные вещи.
Этим книжка "От 16 до 26" выгодно отличается от пост-нобелевского собрания стихотворений Транстрёмера, тоже шведа, то бишь соотечественника Мудиссона. За Транстремера браться больше совсем не хочется - разве что выписать несколько хокку, которые сравнительно не плохи. Но, может быть, Мудиссону просто больше повезло с переводчиком. Мудиссон по-русски - живой и интересный. Транстремер по-русски - благородный, изящный, но до зубовного скрежета занудный.

Мудиссон нарочито не поэтичен - никаких "сиреневых туманов" и "теней несозданных созданий" - и старается, насколько это возможно, быть лаконичным, хотя часто дышит длинно, если этого требует сюжет (помним, что сюжет стихотворения - не событие, а восприятие этого события поэтом; даже если стихотворение напоминает короткий рассказ). Он внимателен и точен, поэтому может стоять на клочке ржавой земли, но знать, что это - его место и во Вселенной, и в условном Божьем промысле, и вообще в чём угодно. Он знает, что реальность - это не очень удачное подражание поэзии (или вообще искусству), потому что настоящая жизнь всегда - поэзия, а едва тепленькая - прозаична, как квартальный отчёт.

В этих строках всё в порядке.
Стол на месте.
Стул на месте.
Никаких концлагерей.

С ним она не расставалась.
Он ее не покидал.
Их любовь жива поныне
в этих чертовых стихах.



Но это, конечно, не те стихи, которые запоминаются и (извините за банальность) лечат, меняют тебя или, наоборот, укрепляют в чём-то. Хотя меня, пожалуй, в чём-то и укрепили, но это уже тема для отдельного разговора (с кем, интересно).
В общем, листать стихи Мудиссона - это как продолжать старый, давно прерванный разговор с когда-то хорошим другом. Вы сто лет не виделись, разговоры давно забыты, друзья у всех свои, но что-то - что-то есть ещё, и вокруг этого чего-то вы начинаете строить из разного старья и ещё более разного новья какую-то новую архитектуру своих взаимоотношений. Совершенно не ясно, на кой чёрт, потому что скоро вы опять разбежитесь каждый к своему и останется ещё одна развалина.
Бывают, правда, друзья, с которыми ты не можешь прекратить беседу даже после того, как они, например, умерли. Лукас Мудиссон мне таким другом, конечно же, не стал, но это во многом потому, что мы разбежались ещё до нашего знакомства.
И в этом тоже нет ничего плохого.