Первый субботник

Автор Владимир Сорокин
Издательство Ад Маргинем
Язык русский
Год 2001
ISBN 5-93321-024-2
Тираж 10000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 312
Код товара 9785933210245
96
Магазин »
Нет в наличии
с 14 ноября 2018
В других магазинах:
Год выпуска: 2001
История цены:
Средний отзыв:
3.6
Первый субботник
5 5
Голая культура

Иногда настолько входишь в колею жизни, что всё становится автоматическим: на работу — на автомате; книжки читаешь — на автомате; кушаешь свою жареную яичницу с беконом и грибами — на автомате; на работе — все действия, как у запрограммированного робота. Когда я планирую день-неделю-месяц, то мне часто вспоминается слова песни: "И я снова в плену у кривой, на работу из дома, с работы — домой". Начинаешь чувствовать себя механизированным организмом, каждый день одно и то же: вещи, люди, места. Нужна встряска, что-то что собьёт тебя с накатанной дорожки. Кто-то для этого прыгает с парашютом, те что попроще — заливаются в пятницу так, что в субботу днём обои смотрят немым укором, словно со стен пыточной камеры. В общем, все по разному пытаются сбиться с автоматизма. Некоторые просто сходят с ума. А я вот читаю Сорокина, и вам всем рекомендую. Зачем? Чтобы просто попробовать взглянуть на вещи под другим углом. Освежиться.

Школа русского формализма в своё время ввела такое понятие как остранение (нет, я не пропустил там букву, это слово так и пишется). Классический пример это повесть Льва Толстого "Холстомер" в котором повествование ведёт лошадь и, смотря на многие привычные для нас вещи, описывает их другими словами. Создаётся ощущение, что и мы на них смотрим как бы впервой. Делается это для того, чтобы создать некоторое преткновение во время чтения, чтобы вывести читателя из автоматизма восприятия и заставить задуматься, по-новому посмотреть на старый предмет. Может и ещё для чего другого, но сейчас речь не об этом.

Так вот... Все говорят, что Сорокин это про экскременты, а я говорю, что Сорокин — это новая репрезентация старых вещей. Это как компания Apple, которая каждый год выпускают "новый" iPhone. Столь же элитарно, сколь и массово; столь же классически, сколь и ново. В большинстве случаев чтение Сорокина выглядит примерно так: ты читаешь плавный текст, обычно это стилизация, но всегда это безупречно продуманный текст, который просто заставляет восхищаться мастерством автора. Ты втягиваешься в этот текст и вот уже бежишь по строчкам словно инерции, как вдруг начинаешь понимать, что чего-то не так. И действительно! Текст начинает скатываться в бред, абсурд, классический текст разрывается неожиданными вставками мата, из него внезапно вылазят органы и выделения. Вводится элементы безумия в виде бессмысленных слов, или же слов со смыслом, но составленных в таком порядке, что они не несут никакой смысловой нагрузки, формальная сохраняя грамматический и даже в чём-то логический строй языка, или абзацев, которые между собой не связаны, либо же связь крайне условна и эфемерна.

Второй часто встречаемый приём — обыгрывание и переворачивание штампов. Он берёт какие-то штампы и выворачивает их, издевается над ними, обыгрывает их, буквализирует их, заменяет формально схожими, но абсурдными по смыслу. Сорокин может взять что-то, что условно принято считать осмысленным и показывает, что на самом деле смысла в этом нет, что всё — условности. Сорокин доводит до абсурда такой подменой. Только максимально гипертрофировав штамп, извратив его, доведя его до бреда он обретает новый и свежий вид в нашем восприятии и мы наконец-то начинаем его воспринимать осмысленно. Он берёт простую устоявшуюся штуку и извращает её в привычном понимании. Читаешь рассказ, вроде бы всё нормально, а потом — хлоп! — жесть какая-то, трэш, полнейшее безумие, дикость и фу. И думаешь: а о чём рассказ-то был? А был ли он о чём-либо вообще? А бывает ли вообще, что что-либо о чём-либо вообще? А есть ли вообще в чём-либо какой-либо смысл изначально? И прочая экзистенция начинает бить бурным фонтаном. Сорокин — это философия, напрочь лишённая философии.

Сорокин это такой современный Рабле. Он вводит в художественный текст то, чего бы там быть не должно было бы быть. Вот небольшой кошерный список: копрофагия, немотивированное насилие, бред, испускание газов, некрофилия, гомосексуализм, педофилия, обсценная лексика, гной, телесные выделения и всякие прочие мерзости. Всё то, что есть, но о чём другие обычно не говорят, о чём не принято говорить. Но это же есть. Это всё имеет место быть и более того мы сами порой многое из названного творим без какого-либо зазрения совести.

Говорят, что Сорокин занимается деконструкцией или деструкцией советской действительности, советского менталитета. Мне кажется, что он занимается вообще деструкцией действительности и любого менталитета. Он рушит привычное и автоматическое, то что прижилось. Всегда есть общие черты у эпох, менталитетов, культур, какие-то общие принципы — вот именно их расшатыванием он и занимается.

Я часто встречаю вопрос "Зачем было это писать?". Затем, что обо всё должно быть написано, наверное; затем, что кто-то должен был бы это написать; затем, чтобы люди читали это и понимали, насколько же ничтожно узок их кругозор, насколько они в плену штампов, предвзятых суждений, стереотипов; затем, чтобы понять, что наша культура и наш взгляд на мир это не единая истинная система; затем, чтобы сказать, что нет абсолютной нормы и меры в этом мире. Мир больше и шире, культура это нечто большее, чем мы себе представляем. Люди испускают газы, принцессы тоже какают. Сорокин это предельная правда обо всём. Поэтому, Владимира Георгиевича читать обязательно нужно. Освобождаемся от иллюзий, автоматизма и начинаем жить осмысленно, ага.

Первый субботник
5 5

больше всего впечатлили соки говн, конечно

Первый субботник
2 5

Пытаюсь читать сборник в транспорте, пока на работу-с работы еду.
Ощущения: бр-р, фу, гадость какая. И чем дальше - тем хуже. Бросала два раза, но вроде как надо закончить, раз начала.
Но противно до омерзения. Я такие рожи корчу, что другие пассажиры, наверное, пугаются: видят, девушке нехорошо.
А больше всего бесит, что рассказы однотипные: стилизация под производственную прозу 50-70-х, в конце - бах, выскакивает некая физиологическая гадость. Или немотивированное мочилово. Это может быть смешно один раз - как пример пародии. Но десять подряд...
04.02

Первый субботник
4 5

«Первый субботник» это лингвистическая эквилибристика, филологическая акробатика, жанровая престидижитация, стилистическая буффонада, вольтижировка над обыденностью и эксцентрическая демонстрация оборотной стороны любой медали.
А ещё это лютый и жуткий натурализм. Вот, знаете, есть герои, ставшие литературными колоссами, гигантами, константами этакими, скажем, Айвенго, Шерлок Холмс, Ассоль, д`Артаньян и т.д. Вот вы в жизни таких персонажей встречали? Едва ли. Есть герои более выпуклые и настоящие, скажем, Раскольников, Безухов, Базаров или Катюша Маслова. Такие уже встречаются, но всё же очень редки среди как сельского населения, так и среди обитателей городской черты. Описанные же характеры из рассказов «Соревнование», «Санькина любовь», «Вызов к директору » и «Тополиный пух» окружают нас постоянно: на автобусной остановке, в кафе, в очереди супермаркета. Их можно увидеть субботним утром на далёкой платформе в ожидании электрички синими с похмелья, но они же открывают двери самых чопорных экспозиций в самых заслуженных музеях. Эти люди продают и покупают роскошные автомобили, продираются сквозь джунгли или тайгу к неведомым заветным целям. Эти люди собирают металлолом и ловят кошек в большие мешки. Эти люди наши коллеги, начальники и подчинённые. Бытовые психопаты, непризнанные гении, отвратительные извращенцы, мерзкие эгоисты с поставленным вверх ногами смыслом. Это мы – герои ранней прозы Владимира Сорокина. В рассказах же «Любовь» и «Соловьиная роща» очень чётко выведена схема нашей жизнедеятельности в предлагаемый момент относительного времени, которая не подчиняется каким-то законам и не имеет очевидного смысла. Больше всего она похожа на скомканную и разорванную газету, где некролог наехал на объявление о продаже матраца, а прогноз погоды переходит с пятницы на криминальные сводки, потом идёт воскресенье, а потом почему-то программа передач на среду.
От всего этого становится жутко, мерзко и холодно.

Первый субботник
1 5

Когда у меня паршивое настроение, или творческий кризис, или что нибудь еще тому подобное, я начинаю читать всякий трэш. Они для меня как плохие ужастики — да, знаю, что актеры переигрывают, а у монстра на спине видно молнию от костюма, но черт, хочется посмотреть и ни о чем не думать. Наткнулся на Сорокина и решил что хуже не будет, мол, что тут такого чего я раньше не видел.

Если честно, то я ожидал чего-нибудь вроде пыток, орущих от боли людей, кровь, тщательно описанных рваных ран. Тут явно другая категория. Читая первые несколько рассказов испытывал отвращение, а потом до конца книги — скуку. Единственные исключения — «Открытие сезона» (он меня приятно удивил) и «Соловьиная роща» (тоже более менее нормальный). Все остальное написано по шаблону: начинается как обыкновенный рассказ, несколько предложений про природу, повседневная жизнь, все нормально. И тут вдруг к концу (или к середине рассказа) выскакивает отвратительное нечто. К середине сборника глаза закатываются уже машинально. Уже не только отвратительно, но и смешно. К концу рассказы идут уже слегка получше, но всего лишь на чуть чуть.

Не знаю даже, чего я тут ожидал, знал ведь, что читаю мусор. Но хотелось, чтобы этот мусор оказался... ну, поинтересней, что-ли. Бывает же трэш, который вполне имеет право на жизнь.

(Кстати почему сборник назвали именно «Первый субботник» — непонятно. Рассказ коротенький, неинтересный, и если бы книга не носила его название, я бы его благополучно забыл).

Первый субботник
2 5

Владимир Георгиевич Сорокин... я решила, что отложу его на будущее(а именно его рассказы). Дело в том, что они у него чисто развлекательные, и при это угождают чуть ли не самым низким запросам публики.

Ну сами посудите: советское время, выпускники с учителем идут в лес. Все прекрасно: природа, мечты о работе, об учебе, добросердечный мудрый учитель. Сама атмосфера немножко попахивает нафталином, что не удивительно... К сожалению, подобное уныние занимает не малую часть рассказа и подробно выписывается. Мы усердно ждем, где ж оно, то, ради чего рассказ писался. А потом Сорокин, видимо, подумал: "Ну ка, а сейчас воткну шило им в горло!" И один из юных и мечтательных ученичков кушает испражнения учителя. И все. Занавес. Произведение сие, видимо, писалось исключительно ради эпатажа, чтобы впечатлительный читатель волосы на голове рвал. Иными словами, нет ни идеи, ни смысла, ни завязки. Да, рассказ, форма маленькая, но автор даже не пытался добавить хоть что-нибудь. Видимо, такое унылое говно отлично котировалось в 90-е и, может быть, только тогда отлично читалось. Не знаю, как сейчас общественность реагирует на это, но мое мнение - слишком нудно, чтобы читать.

То был рассказ "Сергей Андреевич", а я прочитала еще два: "Соревнование" и "Свободный урок".

"Соревнование" не менее скучно, чем предыдущее произведение, но "Свободный урок" я оцениваю несколько выше. Почему? Потому что в первых двух ВДРУГ происходило что-то из ряда вон выходящее, и не давалось этому ни причин, ни последствий, из-за чего читатель, видимо, должен был от возмущения обкакаться. Получили свою порцию говна? Ну и дуйте дальше.

В начале "Свободного урока" создается ощущение, что мы читаем сценарий к какой-то рядовой серии "Ералаша". Училка ругает ученика, с шутками-прибаутками, конечно же, а он ей лепечет что-то несуразное. Далее разговор заходит на околополовую тему, и учительница растлевает несчастного отрока. Тема не менее неприглядная, чем в предыдущих двух опусах, но здесь хотя бы даются более полные портреты персонажей, я бы даже сказала, более интригующие. Но не смотря на все плюсы данного рассказа, Сорокина я пока читать не буду.

Может быть, мне не повезло, и я случайным образом выбрала самые скучные рассказы из сборника "Первый субботник", может, не доросла я... мало ли что! Но на данный момент мне хочется читать что-то более смысловое. Это как с телевизором: не вечно же только развлекательные передачки вроде "кривого зеркала" смотреть, можно и на что-то более глубокое посягнуть.


Оцениваю три прочитанных рассказа на 3 из десяти. Нудновато-простовато.

Первый субботник
3 5

Читается как репетиция "Нормы". Советская проза, вывернутая наизнанку, и нашпигованная уже тогда фирменными сорокинскими языковыми приблудами, порой прямо-таки кат-ап почти берроузовского образца. Но в отличии от "Нормы", интерес эти рассказы представляют исключительно "научный" - как формировался стиль писателя, проба пера, хотя и написанная уже со знанием дела и несомненным классом. Сорокин сорокиным, но с говном и вправду порой перебор, и извращённая соцреалистическая проза, коей в сборнике большинство - как раз слабое звено. Однако попадаются настоящие жемчужины как и в ней ("Прощание", "Первый субботник"), так и великолепные куски "Сорокина из будущего" ("Дорожное происшествие","Памятник" и другие рассказы, завершающие сборник). В общем, далеко не лучшее творение писателя, прочитать которое, тем не менее, стоит.

Первый субботник
2 5

Не вовремя видимо читала - после "Нормы" эти рассказы выглядят как черновики. До конца не дочитала, скучно, мерзко.

Первый субботник
1 5

Зачем вообще писать о таком? Видимо, для того, чтобы хотя бы примерно быть в курсе а как оно вообще.
Но зачем вообще писать о таком? Мерзко, отвратительно, вызывающее вынужденное отвращение, хотя и правдиво до дрожи. То есть, возможно правдиво.
Сразу скажу, не читала все рассказы, но тех, которые зачла хватило с лихвой. До сих пор не отпускают эти тошнотворные образы (спасибо богатому воображению, вмиг все нарисовало) и автору, который тебя тянет дальше.
Есть триллеры, а есть ужасы. Но те ужасы, которые многие сразу же воображают себе с монстрами, о которых нам некогда поведал Г.Ф.Лавкрафт и рядом не стояли с "этим". Дать какую-либо оценку или охарактеризовать "это" я затрудняюсь, ибо бытовые ужасы тем стремнее, чем ближе к привычному укладу жизни. А рассказы как раз и об этом. Знакомые декорации, больные люди (здоровые точно бы таким не занимались) и типичная завязка.
И ладно бы в конце читателю давали хоть какую-то мораль, не знаю, подвели итог. Нет, наградой за ту мерзость, через которую пришлось пробираться воображению в процессе является одно сплошное НИЧЕГО. Ты просто зачел отвратительные рассказ вот и все. Фикло и то читать интереснее.
Конечно же, я придираюсь, как еще объяснить столько эмоций по сборнику рассказов? Ну да, ну да. Знаете, оно конечно может и надо, не мне судить. Все эти рассказы про некрофилию и нелицеприятные подробные описания секса с кучей многоножек, вываливающихся из трупа или про изнасилование и каннибалию некоей девушки. Оно, может, и надо, чтобы не знаю, иметь наглядное пособие. Или просто потешить любопытство, но пусть так, окей. Даже такой рассказ можно обернуть в историю, а не просто некий мерзотный эпизод из жизни, понимаете?
Ну, Стивен Кинг (хотя бы) вам в помощь.

Первый субботник
5 5
Рассказы этого сборника построены по сходному принципу: до отвращения изощрённую имитацию типичного бездарного советского рассказа где-то ближе к концу сменяет откровенная фантасмагория. Причём, поведение персонажей, не адекватное реалиям завязки, кажется не внезапным коллективным сумасшествием, а вывернутой наизнанку сущностью идиотизма описанного до этого. Коллективное изуверское убийство уборщицы ничуть не менее осмысленно, чем предложение расстрелять разгильдяя за порчу станка или совет алкоголику самооблагораживаться посредством слушания классической музыки. Каждый маленький шедевр этого гениального сборника напоминает футляр милиционера из рассказа "Заседание завкома", в котором паче чаяния оказывается не виолончель, а кувалда и трупные черви. Начиная читать, с напряжением ждёшь, когда же треснет тонкая оболочка фальшивого соцреализма и из образовавшихся дыр полезет истинное безумие.
Первый субботник
5 5
Я считаю, что низкие оценки книгам Сорокина выставляют те посетители, которые их не читали, либо пользуются "дайджестами" г-на Якеменко. Высокий уровень прозы Сорокина признают даже его идейные противники, напр., В. Бондаренко и А. Сегень.
Первый субботник
5 5
По сравнению с нормальной жизнью советская реальность не может не показаться абсурдом. В рассказах этого сборника Сорокин выявляет отвратительную фальшивость советской действительности чисто литературными методами. Предельно точно имитируя тошнотворно прилизанный стиль соцреализма, Сорокин вдруг резко меняет тон повествования, словно сталкивая в одном рассказе два взаимоисключающих жанра. Так, например, в рассказе "Сергей Андреевич" школьник выражает свой восторг перед учителем, разбудившем в нём интерес к астрономии,- поеданием его кала. Отталкивающая натуралистичность этого неожиданного финала, так резко контрастирует с умильным зачином, что понимаешь: приторность начала не менее омерзительна.
Первый субботник
5 5
Это развлекательная книга. Искать что-то серьёзное в ней - бессмысленно, для этого существует другая литература. Мне нравится стиль, в котором пишет Сорокин. Не боится экспериментировать - брать щепетильные темы. Книжка зацепила, немного читал в общественном месте, периодически люди обращали на меня внимание, когда пытался сдерживать истерический смех. Такая литература хорошо поднимает настроение. Автор, безусловно, литературный хулиган - это хорошо. Кто-то ведь должен развивать такое направление в литературе. О говне, тоже нужно уметь писать.
Первый субботник
5 5
Рассказы этого сборника являются жесточайшей издёвкой не только над реалиями почившей в бозе советской действительности, но и над выработанной для её обслуживания лицемерной фразеологией. Идеальная имитация кондового стиля соцреализма неожиданно словно выворачивается наизнанку и начинает тошнить какой-то несуразицей. В "Соревновании" внезапное безумие передовика, обалдевшего от бессмысленного перевыполнения мифического плана, оказывается заразным и увлекает во мрак невменяемости случившихся неподалёку детей. Такое построение рассказов приводит к неминуемому выводу о том, что призрачная идеальность былой советской жизни всегда была начинена кошмаром, повсеместно вырывавшимся наружу.
Первый субботник
4 5
Рассказ, давший название сборнику, не кажется мне лучшим в этом собрании. История о том, как участники субботника коллективно пукают в честь такого знаменательного события, тянет лишь на саркастическую издёвку над "духовностью" русского народа. В ней нет убийственной метафоричности других рассказов, в которых тошнотворная советская реальность буквально трескается по швам, выпуская не газы, а чудовищ.
Первый субботник
5 5
От рассказа к рассказу понимаешь принцип авторской игры и уже ждёшь, когда и как рухнет видимость осмысленности. Внимательно вчитываешься в каждое слово, чтобы не пропустить того момента, когда Сорокин начнёт строить тебе зверские гримасы сквозь текст. Поначалу может показаться, что внезапная абракадабра - просто опечатка, недосмотр корректора. Потом пытаешься вникнуть в смысл неологизма. Но в том-то и дело, что смысла нет не только в бессистемной путанице букв, но и в кажущейся членораздельности повествования. Иногда Сорокин прячет игру со словом за якобы реалистическим предлогом, как, скажем, в рассказе "Открытие сезона", где слова утрачивают привычный нам внешний облик, не теряя при этом своего смысла, потому что воспроизводят протяжное пение. Но искажается не только написание слов. Сохраняя видимость осмысленности, действия персонажей срываются в откровенное безумие. Гармоничный и целесообразный мир сбоит и покидает нас за рассуждениями о вкусовых качествах свежей человечьей печёнки. Трудно найти настроение, точнее передающее состояние современного сознания.
Первый субботник
5 5
Для понимания данных текстов отправной точкой может послужить работа И.С. Скоропановой "Русская постмодернистская литература...". Она смогла раскрыть замысел работ Сорокина (также, как и других его собратьев по перу). И замысел этот заключается в появлении в русской постмодернистской литературе так называемого социального монстра. Того типа сознания человека, человека уже нашего времени, который является паталогическим отклонением в обществе. Сам Сорокин говорил в своих интервью, что пытается выявить осевое время 20-го века. Написанный на рубеже 70-х, 80-х годов данный сборник выявил переход из светлого, правдивого, и в общем то положительного состояния советского человека в его бытии к появлению человеческого низа, пошлости, неадекватности, и всего того темного в человеческом подсознании, что характеризует современного Homo Sapiens наших дней. Происходит некий слом. И слом этот скорее метафизический. Он неописуем, не может быть просто так просветлен и не выявляем. Просто он есть. Человек, в принципе судя по текстам в книге не плохой, становится уродом. Уродом моральным и общественным. Особенно это становится понятным по рассказам "Первый субботник" и "Возвращение". Видно, как тьма "нового дня" приходит на смену простому и милому человеческому счастью. Блестящая работа Сорокина. Советую всем, даже если у читателя эта книга вызовет глубокий эстетический шок.
Первый субботник
5 5
Посреди фантастических и откровенно шокирующих рассказов этого сборника встречаются и игрушечно-реалистические. Рассказ "Тополиный пух" напоминает репризу Жванецкого: "Я пронёс это чувство через войну и через ещё более трудные послевоенные годы. И теперь я говорю тебе: я не люблю тебя!" Профессор с умилительной фамилией Воскресенский передаёт ту же мысль значительно более грубыми словами и действиями, выявляя приторную лживость идиллии в стиле старосветских помещиков. Сколько тонн кондовых "шедевров" соцреализма мы должны были с от вращением прочитать в детстве и юности, чтобы дождаться такой яростной оплеухи агрессивному лицемерию советского искусства!
Первый субботник
1 5
Из 29 рассказов, 4 посвящены копрофилии и выпусканию газов, 1- педофилии, 1- некрофилии, 2 - гомосексуализму, 6 - убийствам (в т.ч. зверским) и отрезанию конечностей, 1 -канибализму, 1- мочеиспусканию, 1- рвоте, 3 - нецензурщине, 1- венерическим заболеваниям, 5 - откровенный бред. Есть также два коротких рассказа про ветеранов и русский язык, которые, в принципе прочитать можно...
Первый субботник
5 5
Порой, в самый ответственный, казалось бы, момент речь героев Сорокин перестаёт быть членораздельной, выдавая какую-то абракадабру, как в рассказе "Геологи". Тут же вслед за этим обессмысливаются и действия персонажей, становясь сосредоточенно абсурдными. В этом состоянии шока от того, что псевдореалистическое повествование вдруг обернулось бредом, автор преспокойно прощается со своим доверчивым читателем, предостерегая его от наивной веры в буквальное значение слов.
Первый субботник
5 5
Рассказы Сорокина вовсе не кажутся мне грубыми, даже те, в которых смачно употребляются нецензурные слова. Его саркастическое "Прощание", как и всё его творчество, представляется безжалостным расставанием с реализмом, как адекватным способом передачи современного мировосприятия.
Первый субботник
5 5
Кратко, лаконично, "вкусно", шедеврально. Однозначный "маст хэв" ))
Первый субботник
1 5
Уважаемые сограждане! Что же вы тут развлекательного нашли!? После нескольких рассказов выбросила книгу в мусоропровод, не хочу чтобы кто-нибудь еще засорял мозги этой гадостью.
Первый субботник
5 5
Каждый автор творит себе памятник своим творчеством. Раньше это было что-то позитивное, как у Пушкина. Сорокин тоже сотворил "Памятник", и, поскольку он - писатель, мастер слов, то главной заботой тут стало нахождение названия. И хотя в абсурдном тексте рассказа "Памятник" отсутствуют нечленораздельные слова, но в целом он производит впечатление абсолютной, хотя и забавной зауми. Названия к соображаемому памятнику Себе составляются или из откровенного бреда, или из забытых и вывернутых наизнанку лозунгов. Это могут быть непристойности или длинные бессмысленные конфигурации слов. Но в любом случае, как всегда у Сорокина, каждый вариант - это гвоздь в гроб классического отношения к слову, как носителю смысла.
Первый субботник
5 5
Сорокин всегда находит оригинальный способ столкнуть несоединимое в своих произведениях. Если в первых рассказах сборника за вроде бы реалистической завязкой следует неожиданная фантасмагория, то затем, как в рассказе "Возвращение", контраст возникает между совершенно не монтирующимися речевыми потоками, совмещёнными автором в ткани текста. В романтические описания природы, лирические разговоры о любви и вежливую семейную беседу неожиданно врываются предельно грубые реплики, демонстрируя, что суть описанного не изменяется в зависимости от тона повествования. Великий разрушитель художественных иллюзий, Сорокин показывает нам, насколько мы погрязли в абсолютно безосновательном убеждении, что произведение должно быть изложено единым стилем.
Первый субботник
5 5
Оставлю в стороне оценки творчества Сорокина,.

Само издание в твёрдой хорошей обложке с надёжным на вид переплётом.
Бумага, ожидаемо, желтовата и тонковата, но, всё-таки, это не совсем уж лютая газетка: бумага не просвечивается.
Шрифт и набор нормальные, читать удобно.
Так что единственный КОМПРОМИСС за эту цену - жёлтый оттенок бумаги.