Л. Н. Толстой. Избранное

В том `Избранного` великого русского писателя вошли наиболее известные из его рассказов и повестей. Книга составлена с учетом требований школьной программы.
Автор Л. Н. Толстой
Издательство Лимбус Пресс
Серия Зеленая серия
Язык русский
Год выпуска 2000
ISBN 5-8370-0251-0
Тираж 3000
Переплёт Мягкая обложка
Количество страниц 320
Код товара 9785837002519
Тип издания Авторский сборник
Жанр Рассказ, Повесть
Страницы 5-21, 22-66, 66-129, 131-253, 255-267, 269-307, 308-315
117
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
4.2
Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

Лев Николаевич Толстой сам был участником нескольких воин, может поэтому его произведения, так или иначе затрагивающие эту тематику, такие живые? Нравится мне и слог писателя - не топорный, приятный и не слишком витиеватый, несмотря на все замечания, что у Толстого предложения тянутся на много-много строк. Он описывает все так, что в голове рисуются живые, яркие образы героев и картины событий.

Повесть представляет собой произведение в произведении, и начинается с того, что рассказчик долго пытается сорвать репей, а потом вспоминает историю Хаджи-Мурата, ассоциируя его с растением.
Хаджи-Мурат, воевавший против русских на Кавказе, бежит от другого своего врага. Но в плену оказалась его семья, и аварец подается к русским, надеясь на их помощь взамен на свою.

Не смотря на то, что Хаджи-Мурат воевал против русских и подался к ним лишь из-за неблагоприятного стечения обстоятельств, он все-равно вызывал симпатию. Особенно на фоне императора Николая I, которого Толстой описывает как не слишком приятного, распутного человека с завышенным самомнением.

- Видно, у нас в России один только честный человек, - сказал он <Николай I>.
Чернышев тотчас же понял, что этот единственный честный человек в России был сам Николай, и одобрительно улыбнулся.
Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

Кавказская война XIX века - сложный клубок человеческих судеб. Никогда Кавказ не был монолитным образованием ни в национальном, ни в политическом смысле, регион всегда населяло большое количество народов, каждый из которых имел свои традиции, правителей, привычное место проживания. В период этой "странной" войны, в которой было невозможно ни генеральное сражение, ни определение четкой линии фронта, ни безусловное разграничение на "своих" и "врагов", многие жители горных аулов ради собственного выживания вынуждены были лавировать между властью местных ханов, князей, недавно образованного имамата, проповедующего одно из исламских учений - мюридизм, прислушиваться к авторитетному мнению старейшин своих общин и как-то реагировать на экспансию, где-то мирной, где-то очень жестокой, чужеродной Российской империи. Большое количество участников политической и военной жизни порождало еще большее количество конфликтов.

В книгах исторически-аналитического уклона ученых, уроженцев Кавказа - О.Н. Дамениа и В.В. Дегоева, я наткнулся на упоминание повести Л.Н. Толстого "Хаджи-Мурат", как произведения, в котором прекрасно воссоздан образ воина-горца со всеми его привычками, душевными переживаниями, моралью. Какой же он, бесстрашный предводитель-горец? Хаджи-Мурата писатель описывает как очень сдержанного в проявлении чувств человека, неприхотливого в еде, жилье, немногословного, храброго, выносливого и ловкого, сражающегося до последнего патрона, до последнего издыхания, безжалостного к врагам и добродушно улыбающегося своим друзьям, свободолюбивого, с легко уязвимым чувством собственного достоинства, любящим семью, ради спасения которой готов пожертвовать всем.

Если говорить об описании других персонажей повести, то здесь Толстой перегибает в своем недовольстве всем во всём. Офицеры непременно кутят до потери сознания, проигрываются в карты в пух и прах; наместник Кавказа, Воронцов, самодовольный властолюбивый старик, любящий лесть, судя по всему, только и занимается тем, что даёт вечера в своей богатой резиденции; император Николай, думающий лишь о скорейшей встрече со своей любовницей, да о том, как тяжко пришлось бы России без него; любящий эффектность имам Шамиль, с помощью которой он привлекает к себе внимание толпы, напоказ оставаясь к нему безразличным, приукрашивающий свои военные успехи, слывущий образцом беззаветно преданного исламу человека, но в мыслях которого неотступно присутствует молодая любовница, под чьей дверью он караулит весь вечер; "высокий красивый офицер Бутлер", в представлении которого война - решение всех материальных и личностных проблем, прекрасный способ демонстрации своей храбрости и ловкости, после которой непременно должно следовать повышение по службе, и чем тяжелее и кровавее будет битва - тем больше почестей, а жизни подчиненных солдат не так уж и важны. Единственно, к кому Толстой относится благосклонно - простой люд, как русских деревень, так и горных аулов. Здесь писатель видит смиренное отношение ко всем тяготам жизни, феноменальное терпение к перипетиям своей судьбы, доброту, открытость, сильные чувства привязанности и любви, самоотверженность и скромность.

Через образ Хаджи-Мурата Толстой раскрывает вообще культуру народов Кавказа, какой она ему видится. Ему импонирует свободолюбие горцев, традиционность уклада их жизни, нравственная чистота. И ему глубоко несимпатично всё, что связано с царизмом, праздным высшим сословием, и всеми прочими слоями общества, которые, по его мнению испорчены цивилизацией, погрязли в разврате и уже не замечают своих пороков.

Вот эту-то смерть и напомнил мне раздавленный репей среди вспаханного поля.

Политику царской России на Кавказе Толстой сравнивает со вспашкой поля, в процессе которой выкорчевывается старая жизнь, бывшая здесь до этого, пусть дикая, но прекрасная по-своему.

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

Немного сумбурно...

К сожалению, в нашей стране очень много зашоренности, предубежденности и некрасивых штампов по отношению к Кавказу. Но давайте не будем об этом...
Мне, русской, живущей на Кавказе и даже имеющей в мужьях "лицо кавказской национальности", был очень интересен взгляд русского классика на этот изумительный край и его коренных жителей.

Хаджи-Мурат истинный горец, я бы даже сказала, этакая компиляция из традиций и нравов народов Кавказа. Он сдержанный, гордый, ставящий во главу семью, дружбу и собственную честь. Он не курит, не пьет, не пропускает молитву. Горячая кровь?!? Не смешите. Он никогда не ввяжется в пустую и бессмысленную драку или спор. Он хочет войны? Он любит войну? Нет!! Он как загнанный зверь (да ведь он такой и есть), всегда настороже...
Перечитайте еще раз, если вы опять ничего не поняли...
Хотя его жизненные принципы не зависят от национальности. И это чуть наигранное и наивное противопоставление кавказцев и русских, с их недальновидностью, безмерным пьянством и безудержной любовью к азартным играм, меня покоробило.

Но книга ведь не о горцах.
А о бессмысленной жестокости войны. Войне нет оправдания. Ни по политическим, ни по экономическим, ни по национальным, ни по религиозным мотивам. Война ужасна по своей сути, где бы она ни шла: на Кавказе, на Украине, в Сирии, Афганистане или Сомали.
К сожалению, человечество не умеет жить без войны, в отличие от всего другого живого мира...

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

C первых фраз этой повести понимаешь, что ты читаешь КЛАССИКУ. Конечно, полезла за исторической справкой по Хажди- Мурату, чтобы понять кто с кем, кто против кого и почему? Ещё раз убедилась, что восток – дело тонкое. Всё так запутано, что я мало что поняла. Зато убедилась, что передо мной не исторические хроники, а художественное произведение.
В сочинениях мы всегда начинали с внешнего вида главного героя.
« Одно было в нём особенное: это были его широко расставленные глаза, которые внимательно, проницательно и спокойно смотрели в глаза другим людям». Хочу отметить деталь, которую Толстой придумал Хаджи-Мурату - детская добродушная улыбка. Отношение автора к главному герою проступает с первых страниц. Толстой ему явно симпатизирует. Своё отношение показывает намёками, деталями, говорит от имени Бутлера и жены Воронцова. Немногословный, смелый , решительный , он прямодушен, щедр и прост в общении. Как лакмусовая бумажка у Льва Николаевича - дети, так ребёнок Воронцова Булька сидел у Хаджи-Мурата с удовольствием на руках, и это нравилось им обоим.
Но не всё так просто. Я со своей душой (предполагается, что она у нас широкая) не могу понять восточной души (предполагается, что она у них тонкая). Что это за метания то к русским , то от русских. Один уже метался ( Григорий Мелихов в «Тихом Доне»), так там хоть идеи какие-то были, из-за которых герой напоминал цветок в проруби. А тут ? То он не против русских на Кавказе, то с Шамилем против русских, то он с русскими против Шамиля, то он бежит от русских. То он кинжалы дарит и улыбается «детской» улыбкой, то он нашим таким же кинжалом животы вспарывает.
Толстой одинаково гениально описывает и без затруднений переносит нас то в бедную саклю, где ночует Хаджи-Мурат, то в блестящие покои князя Михаила Семёновича Воронцова , то в царские покои Николая I , то в ночной солдатский дозор.
Меня поразила бессмысленная жестокость русского самодержца. Можно агитировать много и долго, а можно как Лев Николаевич написать маленький рассказ «После бала» или маленькую повесть «Хаджи- Мурат» и будешь презирать, и осуждать этот строй уже навсегда. Вот к кому он беспощаден, показывая его тираном, деспотом и отвратительным человеком. Зная, что самые крепкие не выдерживают 5 тысяч ударов шпицрутенов, назначить польскому студенту, у которого сдали нервы, 12 тысяч ударов! А представьте ужас тех студентов, которых заставят это смотреть! А души тех, кто будет приводить приговор в исполнение? Боже мой, а только представьте себя на месте молодого нервного студента , его родню. А прогнать через строй крестьян, которые не хотят менять свою веру?! А свободных людей обратить в крепостных?! … Это ужас! Я бы сама с Хаджи-Муратом от такого царя сдёрнула!
Так что, не могу я дать четкой оценки Хаджи-Мурату. Кто я такая, чтобы осуждать жестокость, не понимая до конца мотивов, представителя другого народа? Кто я такая, чтоб осуждать своих соотечественников, отвечающих жестокостью на жестокость.
Мне показалось, что Лев Николаевич в итоге осуждает любую войну , жестокость, деспотизм и гибель людей, не важно какой они национальности и веры. И тут я с ним заодно. Великий писатель, умный, честный и добрый.

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

Достаточно интересное историческое произведение. Понравилась позиция, которую занял Толстой. У него нет четкого деления на хороших и плохих, а по-своему правы и русские, и горцы. Несколько в стороне стоит главный герой повести, Хаджи-Мурат. У него своя правда и преследует он исключительно личные цели.
Впрочем, здесь никто Героем не является. Думами о благе отечества никто всерьез не озабочен. У каждого есть своя, личная цель. Кто-то хочет звание получить, а кто-то - семью из плена выручить. И, если говорить обо мне, то тот, кто преследует цель спасения семьи, мне как-то ближе, нежели тот, кто желает получить очередной орден.
Вообще, русское офицерство в этой книге выглядит отвратительно. Одни пьют, гуляют, в карты играют, для других война - это романтика. А вот для простых жителей чеченских аулов война ужасна. И, если так оно все и было на самом деле, как пишет Толстой, то неприязнь, которую жители Кавказа и по сей день испытывают к русским, понять очень даже можно.
Отдельного упоминания достоин Николай Палкин. Пардон, Николай Первый. Для меня это достаточно спорная историческая фигура и в большей степени я склоняюсь к отрицательной оценке. Хотя с декабристами это он правильно.
Но я никогда не думала, что Николай был настолько отвратителен. Создатели фильма "Звезда пленительного счастья", взяв на роль Николая В.Ливанова, в свое время очень польстили императору:)
Написана книга очень хорошо. Но как-то не зацепило меня повествование, и восторга не вызвало. Но читать Толстого буду и дальше. Авось, и найду у него что-нибудь свое.

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
4 5

Как сладкую песню отчизны моей,
Люблю я Кавказ...

М. Ю. Лермонтов

Те, кто интересовался биографией Толстого, знают, что он служил на Кавказе. Лев Николаевич был очарован этим краем, его природой и местными жителями, как русскими, так и кавказцами. И хотя Хаджи Мурат реальная историческая личность, у Толстого он получается как квинтэссенция благородного горца. Можем ли мы говорить о симпатии к нему? Ведь он убийца сотен русских солдат. Но автор рисует его вызывающим уважение за храбрость, отчаянность и военную смекалку. И все же проскакивают в его словах и поступках мысли, которые характерны только для представителей ислама. И это не только осуждение нарядов русских дам, но и отношение к застольям, гостеприимству. Это заставляет задумываться над истинными мотивами этого человека.

Все же Хаджи Мурат оставался просто пленником, хоть и привилегированным. Его, на чьем счету не один десяток солдатских жизней, использовали в политической игре верхов, вместо суда и наказания. И не дождавшись хоть каких-либо действий, он решает взять свою судьбу в свои же руки. А с каким хладнокровием он убивает тех, с кем до этого виделся, прогуливайся и кому улыбался. Конец же известен. Хотя назидательное таскание головы горца по городам и весям должно было быть негласным предупреждением, многие осудили это. И я с этим согласна, он и так поплатился жизнью, зачем же еще и надругиваться над телом.

Толстой не отступается от своих привычек, в его произведениях мы видим особую любовь к простому люду, и неприязнь к верхам. И в "Хаджи Мурате" я увидела это как никогда четко. Особенно меня поразило презрение с которым автор писал о Николае I. В его глазах он был просто самовлюбленный волокита-толстячок.

Постоянная, явная, противная очевидности лесть окружающих его людей довела его до того, что он не видел уже своих противоречий, не сообразовал уже свои поступки и слова с действительностью, с логикой или даже с простым здравым смыслом, а вполне был уверен, что все его распоряжения, как бы они ни были бессмысленны, несправедливы и несогласны между собою, становились и осмысленны, и справедливы, и согласны между собой только потому, что он их делал

Но самое первое о чем я вспомнила после прочтения - это история Сноудена. Думаю я не первая, кто пришла к мысли, что ничего-то за полтора столетия не изменилось. Ни в России, ни, собственно говоря, в Чечне.

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
5 5

L’esprit cherche et c’est le coeur qui trouve.
Разум ищет, и только сердце находит.
George Sand
- - - - - - - - - - ☼ - - - - - - - - - -

Рассказ о бале? Нет. О любви? Возможно.. О переломных моментах в жизни? В точку.
Верите в случайность? Правильно. Познавательный монолог некоего всеми уважаемого Ивана Васильевича о случае, который изменил его, его чувства, а в дальнейшем и жизнь.. .
"Влюблялся я много раз, но это была самая моя сильная любовь." Все так говорили. Все так уверены. Все так думали. Заметили прошедшее время? Действительно. Великий человек с большой буквы, публицист и мыслитель смог нам показать в своем рассказе то, как мелочи могут изменить наше отношение к вещам. Главный герой был сломлен красотой дамы и одурманен ею. Он говорит "Когда я приехал домой, разделся и подумал о сне, я увидал, что это совершенно невозможно. У меня в руке было перышко от ее веера и целая ее перчатка, которую она дала мне, уезжая". Да. Любовь в воздухе. Всем знакомо то, что переживал в тот момент молодой человек.
С помощью этого рассказа можно провести тонкую линию аналогии с нашим временем. Какие ценности и молодых сейчас? "Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы, кроме тела, ничего не видите. В наше время было не так."А истинная любовь? Как говорил Alphonse Karr, хороший был писатель, — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды.
Оценка - 5. Прочтите его, не пожалейте 30 минут свободного времени и вы еще шире раскроете свой взгляд на происходящее и поймете для себя - что для Вас есть любовь, а что влюбленность.

Л. Н. Толстой. Избранное
/ Ozon.ru
5 5

Существует версия относительно колоссальных территориальных приобретений Советского Союза после окончания военных действий в Европе, версия, гласящая, что это стало возможным из-за физической немощи и усталости Президента США и такого же преклонного возраста ещё одного визави руководителя Советского Союза. Мощь, напор и железная воля, - качества личностные, - решают если не всё, то очень и очень многое.
Физическая, совершенно человеческая немощь гения: влияет ли она на взгляды, предпочтения и ход, строй мыслей? Несмотря на неоспоримую гениальность человека. Почему приходит на ум именно эта мысль, читая «Хаджи-Мурата»? Старческое влечение императора Николая I к молоденькой одноразовой фаворитке и старческое же любование брутальной физической силой своего героя, - не одного ли ряда явления? Разумеется, выведенная Львом Николаевичем «система» в отношении «простой» жизни казаков и горцев – то же, там же. С системой, уже другой, но знакомой по «Войне и миру», например, мы встретимся в другом месте, когда решение судьбы Х-М было решено дурным настроением Николая Павловича, случаем, пустяком, мелочью.
Невозможно отделаться от чувства априори неприязненного отношения к русским, которое дает Толстой в их описании. Например, таком: «Угощение кончилось попойкой с песенниками, и Иван Матвеевич, очень пьяный, уже не красный, но бледно-серый, сидел верхом на стуле и, выхватив шашку, рубил ею воображаемых врагов и то ругался, то хохотал, то обнимался, то плясал под любимую свою песню: «Шамиль начал бунтоваться в прошедшие годы, трай-рай-рататай, в прошедшие годы». Здесь совершенно неважно, кто такой Иван Матвеевич, потому как это – неоднократно и в отношении не только, как сейчас называют, среднего командного состава. «Бутлер сконфуженно просил извинить его за то, что не может заплатить сейчас всего того, что проиграл, и сказал, что он пришлет из дому, и когда он сказал это, он заметил, что всем стало жаль его и что все, даже Полторацкий, избегали его взгляда. Это был последний его вечер». Всё та же тема изнеженного, погрязшего в пороке пьянства, азарта, лицемерия общества=цивилизации.
Гений Толстого верен себе и своим, давно и крепко сложившимся взглядам: простой солдат Авдеев, его семья с тяжелым повседневным трудом и бытом – нравственный пример и ориентир. Но именно он и погибает, в общем, случайно. И? Выхода нет. Лучших Господь прибирает, остается то, на что Х-М смотрит лишь с презрением. А при случае дает ещё и подзатыльник некоему полковнику Кириллову, привезшему Х-М денежное содержание и не нашедшему ничего ответить. Вообще ничего! Промолчал в бездействии. Лишь пристав сказал: «Что с ним станешь делать, - сказал пристав. - Пырнет кинжалом, вот и все. С этими чертями не сговоришь. Я вижу, он беситься начинает.» Ну и как Толстой должен к этому относиться? К ТАКОМУ русскому. Правда, сам Лев Николаевич и наделил его такими чертами. Чертами человека с совершенно отсутствующим чувством собственного достоинства.
Для меня стало откровеньем отношение автора к Николаю I, которого Толстой описывает с нескрываемым презрением. И дело вовсе не в «естественной» старческой тяге к молодому телу и свиданиями в доме, для этого предназначенном: у горского визави русского императора имама Шамиля 18-летняя жена-наложница, одна из; и у одной и у другой царствующей особы – смертельная усталость от всего – от длительного напряжения и преклонных лет. И если для Шамиля у Толстого находятся и симпатия, и слово понимания, то для Николая Палкина – безжизненные глаза, жирное, перетянутое портупеями и ремнями тело, мнение о себе как о великого человека («Как же без меня Россия?»); нравственный упадок («Мысль о том, что распутство женатого человека было не хорошо, ему и не приходило в голову, и он очень удивился бы, если бы кто-нибудь осудил его за это»). Скорее всего, Толстой писал об этом искренне, скорее всего, без какой-то личной обиды на Николая, только нужно помнить, что Крымская катастрофа – поражение от, по сути, экспедиционного корпусу союзников, как будто они завоевывали очередную африканскую колонию – полностью на совести Николая – таково было мнение и Толстого в том числе. И ещё: декаданс дворцовой жизни одного и личное участие в военных действия на боевом коне – другого, ну и на чей стороне будут симпатии «нормального» человека?
Ещё о нравах российского общества: «Николай был уверен, что воруют все. Видно, у нас в России один только честный человек, - сказал он. Чернышев тотчас же понял, что этот единственный честный человек в России был сам Николай, и одобрительно улыбнулся. - Должно быть, так, ваше величество, - сказал он. Да, что было бы теперь с Россией, если бы не я», - опять подумал он». Вообще в характеристике правителя империи много такого, что невольно наводит на прямые аналогии с днем нынешним, рекомендую прочесть, чтобы избавить от цитирования. На мой взгляд, описание двора, нравов николаевской России - одно из лучших мест повести, написано с явным и совершенным знанием предмета.
Но симпатию к главному герою разделяют с автором и женские персонажи повести. Лев Николаевич описывает русскую женщину с любовь, пониманием, участием, он любуется Женщиной. И здесь социальная принадлежность не имеет никакого значения: княгиня Воронцова – прекрасна, умна, образована, волнующа, великолепно воспитана, она деятельна в службе мужа, проста в обращении, несмотря на статус и огромное личное богатство. Да, её отношения с Барятынским никаким секретом ни для кого не является, связь эта почти выставляется на всеобщее обозрение, офицеров специально посылают в секрет, чтобы чеченцы не беспокоили княгиню выстрелами из пушек. Ну, такие нравы. Толстой не был бы Толстой, если бы не поместил в это прекрасное создание противоречия, неразрешимые в разлагающемся обществе: физическая красота и нравственный упадок. Не любуется ли автор и тем, и другим, на самом деле? Ещё: разумеется, Х-М княгине Марье Васильевне понравился: «И наружность и манеры Хаджи-Мурата понравились Марье Васильевне. То же, что он вспыхнул, покраснел, когда она подала ему свою большую белую руку, еще более расположило ее в его пользу».
Разумеется, княгиня не одинока в своих симпатиях к брутальному горцу. Целая толпа женщин, с обнаженными руками и почти наполовину обнаженными грудями, окружает Х-М на балу у Воронцовых: «За хозяйкой подходили к Хаджи-Мурату и другие обнаженные женщины, и все, не стыдясь, стояли перед ним и, улыбаясь, спрашивали все одно и то же: как ему нравится то, что он видит».
И вообще – русская женщина покорена горцем (или горцами?). Даже «из простых» Марья Дмитриевна, дочь аптекаря, признается в том, что «втюрилась» в татарина: «Он хоть и татарин, а хороший». Повторюсь: любовь к русской женщине у Толстого – в каждой букве. Какая-то уж вековая тоска русской женщины к мужественному началу получается. Ну, что называется, как есть.
Различие в описании горцев и русских – поразительное, концептуальное, если угодно, глубоко продуманное. Почти всегда, когда дается описание жилища ли, нравов ли, персоналий – неизменно, если не восхищение, то симпатия. Если юноши – стройные, высокие, подтянутые, решительные, мужественные. «Румяное, молодое, красивое лицо Юсуфа и вся высокая, тонкая фигура его (он был выше отца) дышали отвагой молодости и радостью жизни. Широкие, несмотря на молодость, плечи, очень широкий юношеский таз и тонкий, длинный стан, длинные сильные руки и сила, гибкость, ловкость во всех движениях всегда радовали отца (Х-М)». Если речь о Х-М, то всё, что он задумывал и совершал, - решительно всё и всегда удавалось: «Хаджи-Мурат всегда верил в свое счастие. Затевая что-нибудь, он был вперед твердо уверен в удаче, - и все удавалось ему. Так это было, за редкими исключениями, во все продолжение его бурной военной жизни. Так, он надеялся, что будет и теперь».
Посмотрим, какие русские? «На прошлой неделе русские собаки у мичицких сено сожгли, раздерись их лицо, - злобно прохрипел старик». «Все в горах знают Хаджи-Мурата, как он русских свиней бил…». «Вокруг барабанов валялись бумажки от закусок, окурки и пустые бутылки. Офицеры выпили водки, закусили и пили портер. Барабанщик откупоривал восьмую бутылку». «Постоянная, явная, противная очевидности лесть окружающих его людей довела его до того, что он не видел уже своих противоречий, не сообразовал уже свои поступки и слова с действительностью, с логикой или даже с простым здравым смыслом, а вполне был уверен, что все его распоряжения, как бы они ни были бессмысленны, несправедливы и несогласны между собою, становились и осмысленны, и справедливы, и согласны между собой только потому, что он их делал. (Об императоре). « Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину. …Он только что вернулся с своего пчельника. Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами…. Фонтан был загажен, очевидно, нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее».
Как итог: «Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения».
А что же самим чеченцы? Они какие? «Шамиль, несмотря на гласное признание своего похода победой, знал, что поход его был неудачен, что много аулов чеченских сожжены и разорены, и переменчивый, легкомысленный народ, чеченцы, колеблются, и некоторые из них, ближайшие к русским, уже готовы перейти к ним, - все это было тяжело, против этого надо было принять меры». И далее, из обращения Шамиля: «Судите по прошедшему о будущем. Лучше умереть во вражде с русскими, чем жить с неверными. Потерпите, а я с Кораном и шашкою приду к вам и поведу вас против русских. Теперь же строго повелеваю не иметь не только намерения, но и помышления покоряться русским». Да, сегодня бы, Лев Николаевич, с такими-то вещами, Вас бы, пожалуй, и в тюрьму бы посадили! За отсутствие толерантности.
Толстой не видит противоречий в своём описании=отношении к участникам войны. Русское загнивающее общество с совершенным упадком нравов и общество горцев (назовем так обобщенно для простоты) – если и не высоко моральное, то уж более здоровое – по мнению Льва Николаевича – точно. То, что общество горцев столь же «порочно», как и общество русское (или русских?), - нужно лишь внимательнее прочесть написанное, не обращая внимания на авторскую акцентированность. С чего начались «неприятности» Х-М? Да с обычной человеческой зависти Шамиля и обычного же страха перед потерей власти. А 18-летняя жена, по возрасту – дочь Шамиля – это типа нравственно. Ну и так далее.
Так что, перед нами русофобская повесть? Поскольку тогда у горцев письменности не было и русофобство своё они сформулировать и выразить не могли, то Л.Н. Толстой, получается, – предтеча, духовный отец этого литературно – общественного течения? Нет, конечно! Русский гений тогда и предположить не мог, что будет в российском обществе через полтора столетия, какие проблемы в нем возникнут, национального и межнационального характера. Человек с собственным и очень глубоким мировоззрением, человек, неподсудный по причине не «просто» веры в собственное учение, но и живший по вере и в вере, Толстого волновала Россия и русские, предполагаю, что этническая основа была именно основой, а вот первооснова была, конечно же, христианская. В этом и видится одно из прочтений повести. В конце повести есть эпизод, совершенно не представимый, убежден в этом, в нерусской культуре и вне русского мира: один из офицеров хочет поцеловать отрубленную голову Х-М. И вообще: если бы автором повести был аварец или чеченец или кто-то ещё, нашлось бы хоть одно хорошее слово русским? Ответ, как и вопрос, риторический.
«Что же из этого следует? Следует жить!». Как жить? Интересно, чтобы ответил на это сам Толстой, которого, как и Х-М, в конце жизни обложили со всех сторон? Вот уж чего точно не нужно делать, так это отдаться на волю течению какой-то горной реки и играть по чужим правилам. А что для русских есть собственные правила? Особенно сегодня? Как их выработать или поправить, где нужно? А вот для того, чтобы выработать или поправить и нужно читать такие, «нужные», как пел Высоцкий, книги, как «Хаджи-Мурат».