Шестьдесят рассказов

Дональд Бартельми (1931-1989) - один из крупнейших (наряду с Пинчоном, Бартом и Данливи) представителей американской `школы черного юмора`. Непревзойденный мастер короткой формы, Бартельми по-новому смотрит на процесс творчества, опровергая многие традиционные представления. Для этого, одного из итоговых сборников, самим автором в 1982 г. отобраны лучшие, на его взгляд, произведения за 20 лет.
Автор Дональд Бартельми
Издательство Симпозиум
Перевод Алексей Пчелинцев
Серия Ex Libris
Язык русский
Год выпуска 2000
ISBN 5-89091-136-8
Тираж 5000
Переплёт Суперобложка
Количество страниц 544
Код товара 9785890911360
849
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
3.9
Шестьдесят рассказов
4 5

Мне нравится, когда в одной книге так много полезной информации. В наши дни это редкость. Энциклопедии уже давным давно дискредитировали себя бесконечными формальностями, нескрываемым высокомерием и, в конце концов, своим испорченным энциклопедическим характером. Телефонные справочники никогда особо меня не привлекали, потому что разговаривать по телефону я не люблю. Оставшиеся источники полезной информации вообще упоминать не хочется, приобщаться тем более. Совершенно иное дело "Экслибрис" Дональда Бартельми. Эта книга отлично подходит для того, чтобы класть её на ночь под подушку и на следующее утро идти сдавать ЕГЭ по знанию мира. (У меня, например, пять).

Шестьдесят рассказов
4 5

Едкая, злая, а главное — по-настоящему остроумная сатира на… а вот тут следует призадуматься. Такой талантище как Дональд смело обходит первое, что приходит в голову — «сатиру на общество». Собственно говоря, высмеял (повторюсь, весьма и весьма умно) буквально всё, до чего смогло дотянуться его перо (чуть ведь, друзья мои, не написал «рапира», очень уж тут уместно это слово).

Итак, автор не пощадил никого: быт, армия с её неуставными отношениями, внутрисемейная иерархия (вообще, тема семьи, и, конечно, отцовства является с моей точки зрения в сборнике чуть ли не центральной, уж больно абсурдно всё это смотрится со стороны, но стоит лишь задуматься, и при наличии хотя бы минимума серого вещества, — кое-что сопоставить… друзья мои — так ещё никто не изгалялся над, ещё никто не вскрывал деликатность эту пряную с такой безжалостной правдивостью (да, я обошёл слово гнойник, увы мне), просто мои аплодисменты), писательские приёмы, приёмы штамповочных машин а-ля (нужную курицу вписать), дно общества, дно общества только им кажущееся (и тут очень хороший момент: что, если искажение двойное?), «состязания» великих умов, экскурсы в философское наследие умов ещё более великих, политиканы грязные в разной (равной?) степени, романтические полувздохи промолчу кого (хотя намёк весьма прозрачен, соглашусь, все мы сидим на ЛЛ, все мы подобное видим ежедневно), противостояние джазовых школ (а так же Кортеса и Монтесумы (что удивительно — на этот раз претензий не имею никаких, настолько у Бартельми вышло органично вплести в канву коротенького рассказа даже кино)) и проч., и проч.

Да, попадаются и скучноватые вещицы, да, не всё порой гладко и чувствуется влияние, но даже над влиянием этим Бартельми смеётся с завидным мастерством, чего, по всей видимости, желает и нам. Не буду я, конечно, пошлить на тему «смеха над собой», и до меня она была заезжена, и после меня прокатятся не единожды, промолчу, пожалуй, ещё разок.
Лучше я вам процитирую отрывок из так понравившийся (а вот тут не удивлён: всё-таки годы подступают, пора задумываться над) мне отрывок из совершенно превосходного рассказа «Руководство для сыновей»:

Бешеные отцы шастают по бульварам, периодически разражаясь воплями. Избегай их, или обнимай их, или делись с ними сокровеннейшими своими помыслами — толк один, вернее — никакого, ибо уши их глухи. Если их одежда сплошь увешана пустыми жестянками, а пена из уст их, подобная связке красных вареных раков, обильно струится по фронтальным жестянкам, налицо серьезное нарушение функций левого полушария. Буде, однако, они всего лишь рычат и гавкают (никаких жестянок, пена надежно упрятана в защечные мешочки), вы не погрешите против истины, заключив, что смятенное их состояние вызвано необходимостью жить в обществе себе подобных. Подойдите к подобному экземпляру вплотную, заткните ему брехало, поместив левую руку между шарнирно соединенными элементами, и скажите: «Прости, пожалуйста». Если лай утихнет, не делайте поспешного вывода, что вас услышали, скорее всего данный экземпляр обуян эротическими фантазиями почти неправдоподобной правдоподобности. Дайте ему поупиваться некоторое время этими видениями, а затем врежьте по загривку ребром своей правой, покрытой загаром, ладони. Вторично скажите: прости, пожалуйста. Слова не проникнут в проросший хрящом мозг, однако при их произнесении ваше тело примет позу, выражающую, во всех странах и у всех народов, сожаление, — этот язык понятен даже отцам.


И порекомендую сборник всем ценителям… и далее о высоком слоге, острых стрелах, о чём-нибудь ещё на ваше усмотрение, молодёжи там задумывающейся, например. Выбирайте, дорогие мои.

Шестьдесят рассказов
4 5

Сборник рассказов одного из виднейших представителей так называемой "школы чёрного юмора" произвёл весьма неоднозначное впечатление, которое можно вкратце высказать как "местами круто, местами фигня, в целом нормально". На самом деле, многие рассказы из этого сборника (штук 15-20 или больше) определённо достойны внимания и могут доставить ощутимое удовольствие. Бартельми бесстыдно издевается над всеми возможными ценностями как массовой, так и элитарной культур, причём делает это изысканно и с чувством юмора. Бредовые сюжеты, невообразимые ситуации, разнообразные запоминающиеся персонажи и тонкий стёб над всем, что попадается под горячую руку писателя. Правда, иногда Бартельми подводит чувство вкуса и меры (впрочем, это не сильно заметно), и он начинает нагромождать свои литературные достоинства в таких количествах, что они сразу же превращаются в недостатки. Также есть несколько проходных и откровенно скучных рассказов, напоминающих бородатый анекдот, рассказанный неумелым авангардистом - что поделать, не всё коту масленица.
Книга рекомендуется всем интересующимся "школой чёрного юмора" - она не настолько мощная, как романы Джона Барта и не настолько остроумная и заряжающая энергией, как произведения Данливи, но определённой художественной ценностью всё же обладает, а некоторые расссказы и вовсе рвут всё в пух и прах.

Шестьдесят рассказов
5 5

В аннотации написано, что автор - один из столпов черного юмора... Ну, может быть. ))) Черного юмора здесь хватает. Но лучше бы прежде всего отметили, что это огромный кус сюра, абсурда, всевозможных парадоксов, сатиры и всего такого прочего. Кажется, нет такой сферы в жизни общества и отдельного индивидуума, по которой автор не прошелся бы со своим специфическим подходом. Включая самые священные и запретные.
Метод - перевернуть все вверх ногами, оглядеть все под новым углом. Цель - понять и воспринять окружающую действительность, как она есть.
Да и то сказать - если как следует прикинуть, то разве не выйдет, что обычная, повседневная, окружающая нас, знакомая каждому действительность куда абсурднее, чем все, что может придумать отдельно взятая творческая личность? )))
Вот, кстати сказать, при чтении некоторых рассказов мне упорно казалось, что они написаны буквально в наше современное время, с широким и массовым распространением интернета. Что как бы не должно быть, потому что автор скончался в 1989 году, а сами рассказы написаны и того раньше, в 60-70-е... Но впечатления очень отчетливые... Разве это не сюр и абсурд в чистом виде? )))


"- Но в чем состоит значение изумруда? - спросила Лили. - В самом общем смысле. Если оно вам известно.
- У меня есть некоторые догадки, - сказала Молл. - Не знаю уж, поверите вы им или нет.
- Попробуем, может, и поверю.
- Во-первых, он значит, что боги еще не покончили с нами.
- Боги еще не покончили с нами.
- Боги все еще занимаются нами, вмешиваются в наши дела то так, то так, они не спят и не умерли, что бы там ни говорили дураки.
- Занимаются нами. Не умерли.
- Как и в прежние времена демон мог войти в монахиню на съеденном ею листике салата, так же и сейчас обычная почтовая открытка может стать первым шагом в неведомое.
- Шаг в неведомое.
- Во-вторых, мир может возрадоваться, что слухи про изумруд все еще способны вызвать желание в зачерствевших сердцах его обитателей.
- Желание или алчность?
- Я не стану раскладывать желания по полочкам, на этот счет есть много специалистов, но человек, не алчущий ничего - тупой чурбан, с которым мне не хотелось бы иметь дела.
- Положительное отношение к желаниям.
- Да. В-третьих, я не знаю, что предвещает этот Камень, предвещает он изменения к лучшему, или изменения к худшему, или ни то и ни другое, а так себе, некое бульканье, серединка на половинку, но вы-то во всяком случае спасены от тошнотворного однообразия, и небольшой взнос в шляпу, лежащую в прихожей на столике, будет только приветствоваться."
Шестьдесят рассказов
2 5
Честность заставляла меня признать, что его чушь лучше моей чуши.

Шестьдесят рассказов, сквозь которые продираться пришлось как через самые плотные бамбуковые заросли. Так хотелось погрузиться в талант автора, в красивый слог, язык, а в итоге... Я чувствую, что что-то в этом есть, что под поверхностью есть скрытый смысл, подоплека, и даже не в один слой, но копаться не тянет. Каждый рассказ тяжеловесен в словах, их нагромождении, порой хаотично-абсурдном, и брать дешифратор искать скрытый смысл, может быть поймать логику в этом абсурде сил нет. Читая, чучствовала, что я толи попала в внутрь беспорядочных мыслей жителя психушки, или в один из тех тяжелых снов, когда логики нет, но ощущения что все реально есть и ты стремишься успеть за каруселью событий, и это важнее, чем работа, на которую можешь опоздать если немедленно не проснешься, но сон все тянется и тянется, а в конце просыпаешься без сил, не отдохнувшей, а сон забудется оставив после себя тяжелую голову. Вот и здесь голова тяжелая, буквы давят, а облегчения не приносят. Рассказы с нагромождением несвязанных слов, рассказы без точек, рассказы со словами обрывающимися на середине, в таких ошибки могут затеряться или сойти за "своих", но если вы думаете, что я не нашла к чему придраться, то это не так - есть такие моменты, что режут глаза, даже в таком случае.
С другой стороны: как я уже сказала талант автора чувствуется. Книга пропитана сарказмом, но не тонким с поддевкой, а правдивым перевернутым с ног на голову. Серая атмосфера, остается после такого сарказма в голове, песок на зубах, и ощущение среднестатистической американской жизни. Автор играет словами и смыслами и мне действительно жаль, что я не смогла оценить данные произведения. В рассказах ощущается, что автор вкладывает свой жизненный опыт в них.
Минусы. Мат, нагромождение абсурда, серость, грязь, беспросветность, измены, еще раз мат и ужаснейшая теория про детей и отцовские органы.
Не мое и не жалею.

Шестьдесят рассказов
5 5
смеялся и перечитывал, перечитывал и смеялся
Шестьдесят рассказов
4 5
Книга для субботнего вечера, когда дома никого нет. Страница за страницей, рассказ за рассказом летят мгновенно. Мастрески написанные истории обо всём на свете.