Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) - один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор многих статей и книг о немецкой литературе. В воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам многих известных немецких писателей (Г.Белль, Г.Грасс, И.Бахман, В.Кеппен и др.), а также подробности литературной жизни в Польше и Германии 2-й пол. XX века.
Автор Марсель Райх-Раницкий
Издательство Новое литературное обозрение
Перевод Валерий Брун-Цеховой
Язык русский
Год 2002
ISBN 5-86793-176-5
Тираж 2000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 524
Код товара 9795867931765
97
Купить »
В других магазинах:
История цены:
Средний отзыв:
5
Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь
5 5

Книгу Райха стоило прочитать хотя бы потому, что он – наша путеводная звезда. Все мы здесь доморощенные критики, он же – суперпрофи, ведущий немецкий литературный критик на протяжении десятилетий. Я прочитала бы его ещё раньше, если бы знала, что Райх мечтал быть критиком с детства. Лично я не знаю ни одного человека, хотевшего бы чего-то подобного: обычно критиками становятся по стечению обстоятельств.
Если же серьёзно, то книгу я выбрала почти случайно. Летела в нежно любимый Берлин, и хотелось какого-то нон-фикшна, связанного с Германией. Причём не путеводителей, а вот именно мемуаров человека умного, наблюдательного, хорошо пишущего, знающего страну изнутри. Райх тут подходит как нельзя лучше: детство в Берлине, возвращение в страну в зрелом возрасте, да ещё блестящее знание немецкой литературы (которую я знаю отнюдь не блестяще, но стараюсь восполнить пробел).
Посвятив когда-то много времени истории Варшавского гетто, я зарекалась «больше никогда», потому что по ночам реально мучили кошмары. Однако из песни слов не выкинешь – не пропускать же кусок книги. К слову, главы, посвященные жизни в гетто и счастливому, почти невероятному спасению, у Райха одни из самых сильных. Можно было бы написать «пронзительных», но таковые они только по сути, не по форме. Пишет Райх сдержанно, без всякой аффектации, без нагнетания страстей и заламывания рук. Метко, временами иронично, достаточно подробно, но без лишних утомительных деталей. Не скрывает ни наличия любовниц, ни обид, нанесённых коллегами по цеху. Сведения эти не шокируют и не вызывают чувства неловкости, а всё благодаря точной интонации – «что было, то было, без прикрас и хваставства».
И ещё одно важное свойство рассказчика – он умеет быть благодарным. Опять же без славословий и патоки. Лично мне было очень приятно, что любимые мной Генрих Бёлль и Зигфрид Ленц оказались добрыми порядочными людьми. В их книгах это очень чувствуется, а соответствие написанного и прожитого кажется мне принципиально важным.

Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь
5 5
Тот, кто пишет о других людях, не может в то же время не писать и о себе самом. Это, без сомнений, — и более того, особенно, — касается критика, который, высказываясь о других критиках, практически всегда дает понять, чего он ожидает и требует от своего цеха, а тем самым и от самого себя.
Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь

"Моя жизнь" - автобиография одного из сильнейших и влиятельнейших критиков второй половины XX века.

Судьба у автора непростая. Чтобы более полно понять все испытания, выпавшие на долю Райх-Раницкого, приведу небольшой разговор, с которого книга начинается:


Этот молодой человек крепкого сложения, уверенный в себе и отличавшийся некоторой строптивостью, вовлек меня в разговор. Мы перекинулись парой слов, как вдруг он озадачил меня простым вопросом. С тех пор как я снова жил в Германии, никто не задавал мне этот вопрос так прямо и бесцеремонно. А он, Гюнтер Грасс из Данцига, хотел узнать от меня именно это: «Так кто же вы — поляк, немец или кто?» Слова «или кто», несомненно, указывали на некую третью возможность. Я быстро ответил: «Я наполовину поляк, наполовину немец и на все сто процентов еврей». Грасс казался ошеломленным, но он был явно доволен, едва ли не восхищен, сказав: «Ни слова больше, вы можете только испортить эту великолепную остроту».

Как еврей, автор прошел все круги ада - от юношества в Варшавском гетто, страха попасть в газовую камеру, побега, голода и затаивания у пары польских немцев. Затем запрет печати в Польше в сталинские времена, оттепель, побег в ФРГ и новая волна антисемитизма в 80-е гг уже в Германии (начало которой положил Фассбиндер с пьесой "Мусор, город и смерть" и продолжил историк Эрнст Нольте).

Как критика, Марселя Райх-Раницкого и уважали и недолюбливали одновременно из-за его жесткого подхода к оценкам творчества многих авторов (правда, бывали редкие случаи, когда автор решал соблюсти такт и промолчать, как, например, со стихотворением Бахман на заседании "Группы 47"). Автобиография изобилует краткими, но яркими портретами немецкоязычных писателей XX века: Генриха Белля, Зигфрида Ленца, Гюнтера Грасса, Томаса Бернхарда, Макса Фриша, Ингеборг Бахман, Вальтера Йенса, Элиаса Канетти, семьи Маннов, и многих других.

У Марселя Райх-Раницкиго было три больших любви: его жена Тося, с которой он сблизился в Варшавском гетто, немецкая литература и театр. К ним автор и возвращается постоянно на протяжении всей своей литературной автобиографии.

Довольно интересна концовка. Начав с детства, плавно перешедшего в юность в Варшавском гетто и первую сильную любовь, закончил автор любовью последней и опять же новой волной антисемитизма.

Пожалуй, самая полезная глава для нашей российской общественности - "Иохаим Фест, Мартин Вальзер и «Конец времени запрета»". В ней же Райх-Раницкий нашел самые точные слова, которые не следовало бы забывать и нам:

В патриотизме как таковом еще нет ничего отрицательного, и тем не менее он часто вызывает у меня недоверие. Ведь только один шаг отделяет его от национализма и, в свою очередь, всего лишь один шаг между национализмом и шовинизмом. Мне нравятся слова Ницше о том, что народы нельзя ни любить, ни ненавидеть.
Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь
5 5
Если попадется на глаза эта книга - обязательно прочитайте! Не пожалеете.
Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь
5 5
Эта книга: о жизни самого обыкновенного человека, только его вознесла к самым необыкновенным поступкам его современников сама жизнь - молодой человек немецкой культуры, еврей, хоть и поляк, всю жизнь любивший литературу и ценивший культуру, был чуть было ни уничтожен бескультурьем варварства, возомнившего себя превосходящей справедливостью - его: механический вандализм, фанатическое варварство, победило то, что должно было бы стать: равенством (как это провозглашалось), да на деле - Польша социалистическая оказалась не лучше никак, чем Польша оккупированная нацистами (куда выслали героя из Германии (как и всех "немецких польских евреев") - а он провёл почти всё своё время там, милая сердцу усыпальница Гёте, Дойчланд - но вдруг по решению властей стал как бы и "не человеком") - после всех перипетий и перепутий судьбы автор книги смог "выбрать свободу" сбежав на Запад от коммунизма - да и там оказалось, что ничего подобного и нет: ни толерантности, ни даже того, что было бы элементарной памятью случившегося.

Никто не учится ни на чём - всё что было смертью: может стать жизнью, что было жизнью: стало смертью и визит Шпеера (технического исполнителя Холокоста - вдобавок к повешенному, всё-таки, в конечном итоге, Эйхману) к одному слишком известному биографу Гитлера - это лишь случай, правда заставивший вполне содрогнуться того, кто написал книгу эту - страданий, и его супруга испытала - то же, потому что то же и пережила (их родителей отправили в печи - где гибли целые народы).

Итак, что же имеется - судьба самого обыкновенного человека, избежавшего печей - приёмного сына культурной Германии, хоть и взятого от лона дикой Польши, он переводил приказ оккупационных властей о ликвидации еврейского гетто в Варшаве (так получилось) и отправки всех евреев в концентрационные лагеря Треблинка и Освенцим, он это видел, он от этого чудом сбежал (холодеет кровь от описания - вымершего в одно мгновение, по приказу, города), всё надо было забыть чуть позже, чтобы стать литературным критиком - "соцреализма" (знать бы ему что это ещё такое в сравнении с реализмом обыкновенным и литературой), потом надо было вспомнить бесправие советского мира, чтобы безжалостность капитализма превратить в сострадание.

Не стоит жалеть - потратить время на книгу: на самую обыкновенную жизнь, пусть и не всегда она будет с фейерверками приключений.
Марсель Райх-Раницкий. Моя жизнь
5 5
Люди, это надо читать.