Сами по себе

В книге сохранена авторская пунктуация и орфография.
Автор Сергей Болмат
Издательство Ад Маргинем
Язык русский
Год выпуска 2000
ISBN 5-93321-016-1
Тираж 5000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 256
Код товара 9785933210160
Тип издания Отдельное издание
Публикации Сами по себе
Жанр Роман
Иллюстратор Андрей Бондаренко
Страницы 5-254
84
Купить »
В других магазинах:
История изменения цены:
Средний отзыв:
3.9
Сами по себе
4 5

90-е. Это уже не временной отрезок, не понятие, обозначающее эпоху. Это даже не стереотип. Это, если хотите, фрейм. Вот такой

И осмыслять себя через него, его через себя можно почти до конца жизни. Можно придумывать различные ругательные слова с коннотацией, соответствующей текущей линии партии и правительства: лихие, суровые, беспредельные. А еще можно взять хорошую художественную книгу и почитать о том, как тогда жили и выживали. Кто тогда жил. В этих простых и сложных героях можно узнать старого соседа, периодически уезжавшего в Магадан (и, поверьте, это было не его решение), свою собственную учительницу по ИЗО, подрабатывавшую стриптизершей, имманентного дядю Ваню со двора, бывшего каталу с перебитыми пальцами; с юношеских лет хмурого, думавшего, что он отсидел, кикбоксера Арсена. Со страниц романа на нас глядят окаменевшими глазницами слепки титанов. Богатыри не мы... Одним росчерком пера автору удается воскрешать, казалось бы, навсегда ушедшие в прошлое типажи. Например,

Еще через три дня к ней в контору в сопровождении совершенно преступного вида телохранителя, татуировки у которого были даже на губах (на верхней губе, например, "спроси", на нижней губе "отвечу", из-за чего он казался временами персонажем наскоро нарисованного комикса), заявился немолодой седоватый мужчина, по виду бывший заместитель секретаря провинциального обкома КПСС.


Или одна из толпы обожавших раннего Пелевина, которых Пелевин поздний обожал втаптывать в землю:

- Маринка, привет! - донесся до него бравурный голос Кореянки Хо. - Слушай. Имей в виду, я подумала как следует и решила: лучше ислам, чем буддизм. Правильнее. Теперь мне почти все можно, кроме, конечно, вина и по-моему свинины. В исламе, кстати, кто неверного убивает, того потом гурии ласкают на небесах по триста миллионов лет.


Или еще одна, из молодых, да ранних

Марина знала английский более или менее хорошо: после школы она полгода нелегально прожила в Нью-Йорке у одного знакомого таксиста-структуралиста.


Эти герои жили среди нас. Мы были ими! А у Болмата все они обретают голос, волю, историю.
Вот типичный бизнесмен, Харин. Малиновый пиджак сидит на нем как влитой, и не мешает ему быть выдающимся тактиком рэкета, тонким ценителем женского ума и искусства. Впрочем, он без запинки переключается на феню, может разъяснить понятия любому оппоненту.

Косточки пальцев были у него со шрамами. Когда-то здесь под кожей находился обыкновенный свечной парафин, и кулаки были размером с хороший будильник каждый. Ударом кулака Харин мог пробить входную дверь какого-нибудь незадачливого должника. Три года назад времена изменились. По крайней мере Харину три года назад определенно показалось, что времена изменились. Возможно, он сам тогда, три года назад, первый раз изменился, но он об этом как-то особенно не задумывался. Три года назад он был уверен, что времена изменились и что нужно что-то делать, эволюционировать. Для начала он решил удалить парафин.


У Сергея были хорошие учителя. Пелевин и Маканин не из последних. И хоть книга усиленно маскируется под тарантиновский пиф-паф боевик с характерными многоходовочками, экшн можно смело оставить за скобками повествования, он следует духу минувшей эпохи, но почти никак не дополняет до зубовного скрежета узнаваемую атмосферу, серую и тягучую, а ведь именно ее можно по праву считать главным действующим лицом. Кто не был - не будет, а был - не забудет.
Люди с ума сходили от "беспредельной и страшной свободы", от того, что ты мог сделать безнаказанно и остаться неузнанным. Изложенная в романе история могла случиться в любом городе нашей родины, в это веришь с первых страниц. Новое поколение, вы, конечно, можете ухмыльнуться недоверчиво, но с вас какой спрос, маленькие ишшо. Вокруг меня, 15-летнего пацана в розовых очках с 486-м компьютером в обнимку, варился какой-то адский котел слухов и реальных историй о сумасшедших деньгах, серьезных бизнесменах с капиталами из источников различной степени честности, каких-то разборках, "мутках". В соседнем доме средь бела дня расстреляли банкира. Молодой вдове с маленьким ребенком крупные парни в кожаных пиджаках предложили несколько тысяч долларов и жизнь без дальнейших потрясений. Люди были с понятием, думали об окружающих. Ничего личного, дамочка, просто движения. Вот эти движения в романе описаны вскользь, штрихи в картине эпохи. Люди - вот что главное. Характеры. Тёма, например, мог всплыть только в 90-е. Родись он на 5-7 лет позже, был был вечным тренером по пикапу или недосисадмином. У Марины счастливый билет был один на всю жизнь, и он мог выпасть в ее 20, в наши 90-е. Кореянка Хо, пожалуй, единственный вневременной персонаж, и то лишь благодаря своей тяге к трансцендентному.

Болмату хочу сказать спасибо за возможность вспомнить, какими мы были, и возможность понять, какими не будем уже никогда.

P.S. И,кстати, неисправимым оптимистам не стоит верить еще одному персонажу, престарелому интеллигентному любителю загребать каштаны из огня чужими руками.

— Пройдет время, — сказал Валентин Викторович с такой интонацией, будто читал вслух финал большого и очень хорошего романа, — лет пятьдесят, не больше. Дети этих динозавров отучатся в своих непременных Сорбоннах и Кембриджах и вернутся домой ранним летним утром. В белых чистых рубашках, в хороших галстуках, в настоящих ллойдовских ботинках.
Сами по себе
5 5

Беременная девушка плюс пистолет, плюс богатый жених, плюс несчастная любовь, плюс комнатная философия, плюс стресс и нервы и наркотики и техно, равно — чему?


А ничему. События сами по себе, персонажи - сами по себе.
Нежно люблю эту книгу, хотя совершенно не понимаю за что. За бодро прописанный треш 90х? За чудовищного и бессмысленного бездельника Тёму, поэта-неудачника, горе-киллера, бывшего торговца фаллосами? За Кореянку Хо по имени Зина, которая гадает по банкам с консервированными супами и ест гармонически подобранную по цветам пищу? За Марину с младенцем, Марину с грибами, Марину с Канарейкой, Марину в морге? За двух похоронных распорядительниц, гадалку, неудачника Лёху Турка, Элема Никомойского, воровку Веру-специалистку по элитным лифчикам, квартирную хозяйку Лилю, хитрого и грязного феодала (с) Харина, дорвавшегося до Карнеги и пособия по рыночной экономике?
Или за нагромождение совпадений, стрельбы, шальных денег, расширителей сознания, равнодушия, всякой такой невыносимой лёгкости бытия и любовных переживаний?
Ну конечно же.

Английское телевидение, русские небеса.
День сужается к вечеру. На лестнице голоса
Соседей-дегенератов, собравшихся покурить
Напоминают о том, что не с кем поговорить.
Стены, скучнее романов Бальзака или Золя
Со всех четырех сторон. Жизнь прожита зря,
Если рассматривать жизнь, как сумму отдельных дней,
А не как функцию смерти с переменными в ней.

- сказал как-то Тёма и нельзя не согласиться.
В этой функции ещё полно членов - переменных и констант. И отборных нулей. И если учесть, что "Современный положительный герой — это урод, Калибан, увеличенный вагнеровский нибелунг, отпросившийся с работы", а "Не всякая лодка упирается носом в мыс", то это история любви, безразличия, беспрецендентной жестокости, духовного, хаха, поиска себя в бушующем мире новых возможностей (опа- нащупал что-то, может, себя? Хз!) и беспощадного насилия в стиле компьютерной стрелялки и раннего Тарантино.
Никого не жалко, никого. Ну да они и сами разберутся.

Сами по себе
5 5

Читать Сергея Болмата — сплошное удовольствие. Во-первых, — превосходный язык: интеллигентный и точный, технологически безупречный слог, который «забирает». Во-вторых, — (употребим эгоистичный неологизм) — роман очень «петербургский». Помимо очевидных карикатур на бандитов 90-х и техно-клубы, знакомых каждому петербуржцу хотя бы понаслышке, книга пропитана менталитетом города, какими-то знакомыми только нам характерами и образами, юмором и самобытностью. В этом смысле название романа четко обозначает темперамент петербуржца, которому чужды любые сообщества и навязанные со стороны взгляды. Вы — сами по себе, мы — сами по себе.

Из личного: есть в романе сцена, в которой Марина просит таксиста отвезти её на Поварской переулок. Это глухая маленькая улица в двух минутах от Невского, на которой я жил две недели, в упоительном одиночестве закрывшись в небольшом тихом флэте и слушая с пластинок концертные записи «Гражданской обороны». Вот так мы и узнаем себя, в маленьких тихих квартирах сами по себе.