Шесть ночей на Акрополе

Йоргос Сеферис (1900-1971) - великий греческий поэт, одна из наиболее интересных фигур в мировой литературе XX века, лауреат Нобелевской премии 1963 года в области литературы. `Шесть ночей на Акрополе` - единственное завершенное произведение художественной прозы Й.Сефериса, опубликованное после его смерти, в 1974 году. `Сегодня, в день праздника Богородицы я закончил `Акрополь`. Я работал над ним с начала года, словно безумный - и во сне, и наяву. Насколько помню, со мной редко случалось нечто подобное... Невероятный порыв. Я спал по четыре часа в сутки, но усталости не чувствовал...`. (15 августа 1954 года).
Автор Йоргос Сеферис
Перевод Олег Цыбенко
Издательство Алетейя
Язык русский
Год выпуска 2002
ISBN 5-89329-458-0
Тираж 1000
Переплёт Твердый переплет
Количество страниц 256
Код товара 9785893294583
Тип издания Отдельное издание
Публикации Шесть ночей на Акрополе
269
Купить »
История изменения цены:
Средний отзыв:
3.8
Шесть ночей на Акрополе
/ Ozon.ru
4 5

Перед тем, как читать эту книгу, необходимо ознакомиться с другими работами автора. В идеале, конечно же, на языке оригинала, чтобы видеть стиль, видеть то, какие слова использует автор. Я читала уже в переводе, но суть не изменилась. Всё та же фантасмагория и поток сознания. Это второе предупреждение – если вы не знакомы с этими жанрами или считаете их для себя неприемлемыми, то лучше не тратте время на чтение. Произведение действительно сложное, потому что даже греческие критики и международное литературное сообщество заявляет «Ночи на Акрополе ужасны». Они не ужасны, просто они не имеют смысл для тех, кто не знает историю написания и причины, по которым это произведение было написано.

Те, кто хочет знакомиться с данной книгой, должны в обязательном порядке прочесть примечания, потому что они действительно помогут раскрыть суть произведения. У меня был опыт чтения автора, я знакома с тем, что он писал и, к сожалению, меня расстраивает его стиль. Вот если прочесть за что была дана ему Нобелевская премия, то ожидается что за великий дух патриотизма, но у того же самого Кавафиса этот дух намного сильнее. Сеферис же, предпочитает пассивное плаванье, у него всё плохо и безвыходно. Он смотрит на всё это и не борется. Так и хочется сказать «очнись, твои коллеги борются, а ты пассивно плывёшь». Бесполезно, такой уж автор. Так вот, огромным помощником будут и дневниковые записи Сефериадиса о том, как он писал эту книгу. Из них мы узнаём много важных деталей. Прежде всего, о том, что это история полубиографична. Главная героиня этой книги является отражением любви автора к замужней женщине, отношения с которой то дарили ему радость, то вгоняли в омут отчаянья. Ещё один важный момент, который прослеживается, то, что под Акрополем автор подразумевает свою Родину, которую ему пришлось покинуть, но он всё равно, раз за разом будет туда возвращаться. Отъезд героя с возлюбленной в спокойное место, тоже неспроста взят, в нём он выразил свои постоянные рабочие поездки во Францию и Англию, своего рода испытание, отстранение от своего дома, вопрос «а как это будет со стороны?». И сразу же даётся ответ, что со стороны это плохо, невозможно оставить своё сердце в Греции, и при этом пытаться жить в другой стране. И не только это автор показывает. Автор, так же как и его герой находится в растерянности, в своих заметках, сделанных в Париже, он пишет, что «я живу как во сне». И не удивительно, Греция проиграла в войне, в стране хаос, неудивительно что следующее, что он пишет «для того чтобы писать в Греции нужно иметь не только смелость, но и обладать знанием языка». Вот она сторона перемен – молодёжь больше не ценит свои традиции, они ей не нужны.

Как это проявляется в тексте? Герои этой истории молодые люди, они живут во сне, они запутались в своих желаниях, у них нет никаких стимулов, они не видят перед собой никаких целей. Они живут наслаждением и эмоциями. И любовь могла бы стать спасением, если бы её значение тоже не исказили. Любовь здесь на разрыв, здесь мало просто наблюдать за обнажённым телом, здесь хочешь завладеть душой, но перед тобой стена. Глухая стена, где истинные чувства подменены, где чистота и невинность это пустой звук. Где вера и религия это разные вещи, где церковь смешана с мифологией. Неспроста, здесь идут цитаты из «Божественной комедии», потому что здесь у каждого свой ад, свои страдания и мучения. А ведь выход прост, выход в общении, в обсуждении и делах. Но заставить себя что-то делать – вот что сложно.

После прочтения этой книги не остаётся светлых чувств, на тебя накатывает волна отчаянья, волна боли. И самое главное ты чётче видишь все недостатки окружающего тебя мира, мир покрывается покровом, из которого уже так сложно выбраться.

Шесть ночей на Акрополе
/ Ozon.ru
5 5


"Are this a voices of our dead friend
Or just the gramofone?"
Jorgos Seferis.

Это вторая попытка. Такая же пустая, какой была первая. Не могу понимать Сефериса, стоит констатировать и примириться с этим. Может быть, если бы читала на греческом, стройность и красота его стиха открылась мне. Но очень сомневаюсь. Поэзия сложнее прозы, понимание ее требует большего уровня интегрированности в язык, умения выстраивать ряды ассоциаций внутри его пространства, чем голая информативность прозы.

Да и пробовала много раз стихи на других языках. Арифметическая прогрессия на месте: смысл берется, к нему прибавляется другой и следующий за ним. Не волшебная радость геометрической прогрессии, когда каждая следующая строка, словосочетание или слово чуть меняют картину, придают ей текучести и множественности отражений, И за всем этим Смыслы: очевидный, менее очевидный или вовсе доступный тебе одной Что с того? Мы стихи не за тем читаем, чтобы галочку в графе "общественные достижения" поставить. Дело это сугубо интимное.

Того, что происходит при чтении хороших стихов на русском, с иноязычными не случается. За редкими исключениями. Такими редкими, что у поминать не стоит. Но в переводе иной раз приходят чудесные открытия. Даже не говорю о Бёрнсе и сонетах Шекспира в переводе Маршака или о "Гамлете", переведенном Пастернаком. Тут поэтический гений и языковое чутье интерпретатора накладывается на первоначальный текст, даря читателю новый.

Такие попадания - штучный товар, эвересты среди горных массивов. Случаются просто удачные встречи, как было с Оденом, Уайльдом, Киплингом, Верленом, да всех не перечтешь. Переводы не стали культовыми, может потому что ценителей поэзии куда меньше, чем просто людей читающих, но проблески радости абсолютного узнавания высверкивают среди текста бликами на воде. И понимаешь - это твое.

Не с Сеферисом. Он может быть трижды культовой фигурой, нобелевским лауреатом, реформатором современного греческого стихосложения. Он может быть символом народного единства Греции, одновременно оставаясь сверхэлитарным поэтом. Он может быть кем угодно. Он не может быть моим. Так думала, досадуя на себя, но совершенно убежденная. Пока не наткнулась на стихотворение "В окрестностях Керинии (эскиз одной идиллии)".

Я не знаю, что случилось, наверно та самая магия поэзии. Незначащий треп малознакомых на родине, но невольно сблизившихся в чужих краях людей. "О природе-о погоде-о состоянии дорог" (триада, рекомендованная к обсуждению, когда не знаешь, о чем говорить). Англичане в Греции. Надо любоваться красотами, а хочется думать, говорить, вспоминать родину и то, что осталось там. Там война теперь и страшно неуютно, тут лучше по-всему, только ощущения себя на своем месте нет. И радости жизни нет.

За пустой болтовней людей, приятных во всех отношениях, такая вселенская тоска. И горечь, и бесприютность. И горькое чувство вины за сладким ощущением безопасности. Свой среди чужих, чужой среди своих. Вот я и поймала главное впечатление от поэзии Сефериса. Он перманентно терзаем чувством вины перед Родиной (именно так. с заглавной, как нас учили в советском детстве говорить о своей) за ту любовь, что не может ей дать. А думает - обязан. Ему с другой лучше, он тут дома, здесь правильно и справедливо и в полном соответствии с его пониманием разумного мироустройства.


Эта необъяснимая неприязнь к мраморным статуям, это реформаторство родного стихосложения - оно оттуда, когда насильно заставляешь себя любить что-то, с чем не ощущаешь родства. Заталкиваешь в прокрустово ложе социальных стереотипов: тут тебя слишком много, нужно бы обрубить, а там недостаток - тяни, разрывая связки и сухожилия. И дело не только в социальном, подлинный творец, да к тому же человек недюжинного ума, такую навязанность одолевает скоро. Но у него есть очень неудобная вещь - совесть. И понятие о системе ценностей, выходящее за рамки обывательского комфорта. О ощущение собственной миссии.

Что уж тут поделать. Штучный товар, не каждому повезет 29 февраля родиться. Ах, ну да - таки мой.

Шесть ночей на Акрополе
/ Ozon.ru
5 5

Восхитительно будоражащая книга. Как будто действительно - кругом тяжелая августовская ночь, гигантская луна, где-то шумит море. Чувствуешь вкус вина, оливок, чьи-то прикосновения. Чьи? Неважно. Важна только эта ночь, теряющийся где-то бесконечный Акрополь, блуждающий разум. Не стоит помнить ничего из того, что было. Может быть, стоит только нервно гладить по корешку "Одиссею" - как островок букв, островок безопасности. Ибо что такое блуждания Одиссея по сравнению с ночью, после которой все покажется миражом? Стоит ли отказываться от приключения, от познания себя, от падения и от возвышения? Наслаждение опасно - оно навсегда изменит любого, кто к нему прикоснулся. Но начало уже положено - и отказаться от него невозможно, все равно, что будет потом, лишь бы эта ночь длилась вечно.