Доктор Живаго, размер 115x180 мм

Борис Пастернак - лауреат Нобелевской премии, гениальный поэт, автор знаменитого романа "Доктор Живаго". "Доктор Живаго" стал в конце пятидесятых причиной грандиозного окололитературного скандала и, может быть, стоил поэту жизни. "Я весь мир заставил плакать Над красой земли моей", - написал о своей книге сам Пастернак. И добавим: не для того ли явлена миру история жизни и смерти Юрия Живаго, чтобы еще раз "тайная струя страданья Согрела холод бытия"?

Автор
Издательство Азбука
Серия Азбука-Классика
Язык русский
Год 2020
ISBN 978-5-389-01724-5 5-352-00828-2 978-5-91181-837-1 978-5-9985-0602-4
Тираж 5000 экз.
Переплёт мягкая обложка
Количество страниц 704
Штрихкод 9785911810450
Страна-производитель Россия
Размер 115x180 мм
Длина 115мм
Ширина 180мм
Высота 36мм
Объём 1
Возрастная категория 16
Входит в комплект Классики мировой литературы от издательства «Азбука»
Количество томов 1
Формат 75x100/32
151
История цены:
Средний отзыв:
4
* * * * *
Доктор Живаго
5 5
* * * * *

Дорогой читатель, вы прекрасны. Вы, скорее всего, превосходны. Ваши руки ювелирны, ваш разум роскошно непредсказуем, и великие намерения борются друг с другом за ваше время. Вы сильны и неповторимы. Потому что вы человек. Вы хотите изменить этот мир. Может быть, вы даже молоды. Но у вас ни черта не получится. Потому что вы человек.

Десятилетия истратил гениальный Пастернак на попытки убедить современников в бессмысленности насилия. И ничего у него не вышло. Он создал доктора, чтобы блестящий Живаго продолжил эти усилия. Юрий Андреевич не хотел революций, а хотел любви и чтобы другие хотели того же. Он был бессилен и почти одинок в этом желании. Он не мог.

Доктор Живаго изо всех сил хотел любить свою жену, пусть даже уважая ее меньше, но не мог. А Тоня сейчас же заставила бы мужа забыться и любить ее. Если бы только могла.

Живаго избегал Лару и сопротивлялся ей, хотел не любить ее и не мог. А она сопротивлялась и тщетно избегала позора, прогнавшего ее далеко из Москвы.

Доктор хотел сделать жизнь лучше, и оказался бессилен. Он старался защитить своих женщин и потерял обеих. Он мечтал об их счастье без него, но счастья не было. Он и всё вокруг него мельчало, опускалось и катилось в бездну. Он все еще был превосходен. Его большие ожидания стали мелкими, как будто от этого они исполнились бы. Он оставался прекрасен, они все оставались, но были мелки и немощны.

Я читал это и понимал, что должен закрыть эту книгу и больше никогда ее не открывать. Я должен молчать о ней и не разрешать ни одному человеку листать ее. Я должен возненавидеть, растоптать и уничтожить этот манифест человеческого бессилия. И я никогда не смогу.

Доктор Живаго
5 5
* * * * *

"Нобелевскую премию просто так не дают", — успокаивала я себя, когда срок чтения книги перевалил за 2 месяца. Читался "Доктор Живаго" очень тяжело. Нагромождение "судеб, событий" — одно из самых отталкивающих в чтении. Пастернак задумал роман-эпопею от первой Революции до Великой Победы, поэтому такой размах в персонажах. И именно поэтому первоначальным названием романа должно было быть "Мальчики и девочки". Юрий Живаго выделился не сразу. Но я рада, что это обособление произошло, потому что иначе книга могла бы стать просто бесконечной.

Напомню, что роман писался с 1945 г. по 1955 г. Время победившей революции, полностью очищенной страны от страхов коллективизации и НЭПа, страны всеобщего образования и высокого уровня литературы. И тут он — "Доктор Живаго". До сих пор его относят к литературе "втрого уровня", считают "последним русским романом", "неудачной прозой удачливого поэта". Я думаю, что тут несколько объяснений.
Во-первых, зависть. Нобелевка, заграничные тиражи (это в Росси он впервые напечан в 1988 г., в Италии его прочитали уже в 1957), перевод на несколько языков — это все и не снилось даже обласканным советской властью членам Союза писателей. А тут — вот тебе. И именно этим я объясняю, почему травля и автора, и его романа велась всем "бомондом", даже К. Симоновым и В. Кавериным.
Во-вторых, наличие общих признаков бульварщины, которые не ждешь встретить в ряду классической русской психологической традиции. Слуайные встречи, счастливые стечения обстоятельств, выраженный анти-герой, чудесное вмешательство. Не сказать, что этого не было у великих классиков, но не так явно и не в таком количестве. И в то же время — красивый повествовательный язык, четкие речевые различия между разными сословиями, жесткая хронологическая привязанность поднимают роман из разряда "книга для всех" в ранг "не для всех". Странная и неожиданная смесь.

Признаюсь, за эти два месяца я бросалась из "все, брошу, не смогла так не смогла" через "надо дочитать, а то не прилично" в "любимая. Самая любимая книга. Почему так долго я это понимала?". В первой части было совсем беспросветно. Миллион персонажей, с ними происходят самые разные события (и ведь, если они происходят, значит это кому-нибудь нужно? Значит нужно это зампомнить). Выделялась Лара. Первая часть — это роман о девочке из другого круга. Не из круга Юры, Тони, Гордона, Додурова. Выделялись исторические события — стачки, первая революция, первая Мировая. Все было четко и отлажено. Я даже посчитала, что Лара на два года старше основной компании. Вторая часть для меня менее сфокусированная. Добровольный плен у "Лесных братьев" стал чем-то вроде погружения в фольклор и немного толстовство. Хоть партизанил Живаго год и восемь месяцев, а казалось, что время полностью замерло. А еще я шмыгала в стихи. Что я там хотела найти, не знаю. Без прочтения романа они бессмысленны. Только закончив Эпилог и прочтя "Тетрадь стихов" я дошла до апогея романа. Все брошеные нитки связались, затянутые пружины выстрелили. Именно за этот катарсис и дали Нобелевскую премию, а не по политическим причинам, как пишут некоторые.

Пастернак писал во многом о себе. Не биографию, ни в коем случае. Но только те события, которые поместились в его мир. Добровольные доносы, национальные вопросы, ГУЛАГ — это поместилось. А вот коллективизации, раскулачивания у него не было. И это не плохо. Об этом можно прочитать другие книги. Здесь ценен вектор — человек, однажды одобривший революцию, стал ее заложником и не нашел себе места. И этого ему тоже многие не простили.

Главная ценность жизни — чтобы она продолжалась. Ты сам ли живой, твои ли дети, твое наследие — не важно.
Живаго не был героем без страха и упрека, как Стрельников, например. Но через них показаны два пласта населения России. Тоня, Лара и Марина — еще три личины. До революции — девушка, которую ждала правильная, простая и понятная женская судьба. В Революцию — поруганная честь и полная неопределенность, с ней все не ясно, но трепетно. После Революции — отупевшая опустившаяся простота (не в плане, что Марина опустившаяся, а в смысле, что планка упала). Россия разная — выбирай любую.

Кстати, возвращаясь к "второсортности" романа... Предполаналось, что советский гражданин — это Тоня — образованный и искушенный в интеллектуальных вопросах человек. Но нет, основная масса советских читателей — это Марина. Помните же, что джентльмен это три высших образования — свое, отца, и деда. Отец Марины дворник. Дед — крестьянин. Не откуда было взяться искушенности и врожденной чуткости. Вот и получилось, что аудиторию Пастернак определио верно, и использовал понятные ей приемы, но не смог попасть с ней в резонанс — слишком велика была между ними пропасть.

Еще хочу отметить образ дракона. Помните? Огнедышащий, алкал Лары, хотел сжечь Варыкино... Образ этого дракона, как мне показалось, слился с образом железной дороги. Отец погиб, бросившись под поезд. В чреве железного дракона с огнедышащим сердцем семья Живаго бежала из столицы в Сибирь от революции. Пешие возвращения Юрия сначала от "Лесных братьев" в Юрятин, а потом из Варыкино обратно в Москву вдоль поверженных составов — пассажирских, грузовых. Смерть в трамвае в 1929 г. А почему в 29? Не умер бы сам, попал под массовые литературные чистки, согласованные Самим с самим Горьким.

Советую ли читать? Многие отзывы на эту книгу начинаются так "Наверное когда-нибудь я это прочитаю..." или "Ни асилил". Нет. Не советую. Проклянете меня посоедними словами и будете правы. Прочитать этот роман даже на уровне беллетристики не просто. Прочитать вдумчиво — тяжелый труд, который не каждый готов на себя взвалить. Так же сразу не стоит за него браться тем, кто уверен в правоте Октября и считает это чуть ли не лучшим событием в российской истории. Но все же, если вы причисляете себя к числу интеллектуальной интеллигенции, то прочитать просто необходимо.

Доктор Живаго
4 5
* * * * *

В Мире нет ничего более могущественного, чем идея, время которой пришло. (кажется - Гюго)

Читала я первую часть книги, вторую - и недоумевала. Почему же запрещали этот роман? Ведь в нем столько зрелых тех самых идейных мыслей, актуальных для советского режима и предшествующих ему, готовности у героев взять и внести перемены в общество. И у кого? У светлых голов, у хорошо образованных, нравственно развитых людей. Какая искренняя вера в необходимость улучшений, какое соотнесение личного духовного дискомфорта и поиска рецепта счастья для всех людей! Сколько личного недовольства у них самими собой, надежда на возможность отработать ненайденный личный смысл жизни заботой о мировом устройстве. Люди, воспитанные на православных ценностях, усомнились многовековой установке, что отдельная человеческая жизнь наполняет своим содержанием пространство вселенной, противопоставили ей новую установку - необходимость замены личности ИДЕЕЙ. Что в той идее? Желание спасти обездоленных, неграмотных, избавиться от разлагающих излишков богатых людей, воцарение философской мысли равенства всех людей, что бы всем было хорошо, мир во всем мире… Чем не благие намерения? И редкий человек в романе, да и в то время, без таких благих намерений. Хотя, нет. Обездоленным, неграмотным, в интересах которых, казалось бы … - это все равно. Да и деловые люди подстраиваются к модным идейным течениям, потому что они деловые - у них такой ориентир.

Но вот наступила первая мировая, за ней революция. Третья часть книги. Мечтайте осторожно! мечты могут сбываться… О чем мечтали? Что бы не было излишков в виде лишних комнат в домах, изящной нефункциональной мебели, предметов гардероба, библиотек? Пожалуйста! Все равны? Тоже получилось! Просвещенные, нравственные стали равными с теми, в интересах которых… Хотели мазохистского самопожертвования в виде отмены льгот, социальных трамплинов, отмены самостоятельной мысли в угоду общественной? Личная духовная революция огромного количества просвещенных, стала общей, стала реальностью политической. Дальше все карты в руки в меру образованным, в меру просвещенным, неудовлетворенным, азартно жаждущим реванша и гегемонии пролетариата. Куда деться просвещенным, нравственным, душой болящим?, ведь они вне равенства! Сгинуть. Или географически, или под дулами расстрельной команды. Или стать как все.

Россия потеряла свое дореволюционное девичество и дремучесть. А вместе с ней потеряла сословие тех самых мыслящих от сытости и думающих за всех, принесших свои интересы в жертву. Потому что о них не думали, им места в новой системе не отвели. Доктор Юрий Живаго явился для нас показательным образцом нравственного человека, философствующего о мироустройстве, тяготящимся достатком, грустно живущего с порядочной женщиной, сделавшим вклад в в то самое новое мироустройство и для которого не нашлось в нем места. В динамике мы видим как его личная неудовлетворенность жизнью находит выход в общественной деятельности, к слову сказать пассивной. Как бесцеремонно принял его новый мир в оборот и как он его объездил! Очень показательно, что его дети, рожденные до революции, благодаря здоровому материнскому инстинкту его жены, той самой порядочной женщины, были спасены тем, что были вывезены за границу. Его ребенок, рожденный от роковой любимой женщины, тоже зараженной идеей нового мирового устройства, стал беспризорником, стал «как все», «своим человеком» в новом мире и возможно у этой девочки был шанс. Повезло, нечего сказать! Его дети, рожденные в хандре и отрицании от женщины, имени которой он не придавал значения, получили имена Капка и Клашка и обречены быть под подозрением всю жизнь… Потому что их отец все равно не стал таким как все. Не признал факт свой объезженности новым строем. Личная революция доктора проиграла революции общей. Личное проиграло общественному. Разве не того он хотел в самом начале? Разве не хотели такие как он расчистки всего, «до основания»? Хотели, но не представляли, что ценой будут именно их жизни. Отчего же новый строй они стали называть «бесчеловеческим владычеством выдумки с колдовской силой мертвой буквы»? Потому что места себе в нем не нашли. Но другие то - нашли!

Дочитав эту книгу, конечно, я поняла, почему ее запрещали. В ней признание упрямого факта наличия революционных идей в обществе и жесточайшее разочарование в них. Опровержение теории равенства. Трагедия личного в пользу коллективного…

Доктор Живаго
3 5
* * * * *

Мне как-то даже неловко писать про "Доктора Живаго", потому что он весь из себя эпический и великий (тут уж не поспоришь), а тут такой Фокс недовольно морщит нос и говорит, что ему не зашло. Впрочем, читательские симпатии не зависят от монументальности произведения. Стыдно мне на самом деле потому, что я не смогу толком объяснить, что именно мне не понравилось. Всё же попробую.

Может быть, мне не понравилась эта самая эпичность. Тяжеловесная проза, слишком широко хватает, слишком много персонажей, которых мне трудно переварить своей малой запоминающей способностью. Роман замахивается и на это, и на то, и на политику, и на социалочку, и на оценку революции, и на глубину метаний душевных, и на экзистенциальную тоску интеллигента, и на бытовушку, и на любовь, и на документалку, и на выдумку, и на поэзь, и на воооооот такие чуткие описания природушки от тонко чувствующей натуры автора, и на метафоры, и на трагедию, и на... Ну, хорош уже, суть и так понятна. Столько красоты, что не знаешь, с какой стороны этот торт начать кусать.

Может быть, мне не понравилась манера, с которой прирождённый поэт пишет прозу. Нет, она прекрасна, изящна и звеняща. Но это образы-метафоры, особенно быстро преходящие. Это постоянный уклон в символы, пафос и мелочи, которые надо немедля пытаться трактовать и впитывать. Такое ощущение, что на самом деле Пастернак написал-то длинное лирическое стихотворение, просто закамуфлировал его почему-то в прозаическую форму. А у меня с восприятием стихотворений всё очень сложно, начинаю перегорать от такого количества информации сердечной и мозговой, зашифрованной на одну единицу печатного текста. Вот и тут перегорела.

Может быть, меня не устроил главный герой. Конечно, Живаго очень показателен, и воспринимать его весьма сложно. Революцию принял умом, но с трудом принял телом. Хорошо оценивает её, как идеальную модель, но прекрасно видит недостатки в реальном воплощении. И с любовью так же: всё крутится вокруг идеального, а земное, бытовое, фейлит. Да ладно, что уж там, разочаровал он меня своим вялым поведением, хотя я прекрасно понимаю, что именно кроется за этой запутанностью, нерешительностью, метаниями. Понимаю, но не принимаю.

Может быть, меня слишком задела любовная линия, потому что она пришлась как раз на тот период, когда я слёзы выплакала, будучи Антониной, мечтая быть Ларой. Теперь-то я подуспокоилась и нашла в себе силы быть для кого-то и тем, и другим, и можно без хлеба, но когда проецируешь свои мелочные страстишки на чужой внутрилитературный опыт, то иной раз дурно делается, чего ты там в своей мещанской голове понапридумываешь.

Может быть, я просто так и не смогла поймать резонанс с этим романом. И такое бывает. И не такое бывает.

Может быть, просто время не пришло, и я когда-то его перечитаю. А пока "Доктор Живаго" остался для меня тем крошечным процентом книг, которые для ума были хороши, а сердце сопротивлялось. И затраченные на его чтение усилия не окупились в итоге каким-то опытом, эмоциями, знаниями. С другой стороны, они же и не должны всегда-всегда окупаться. А "Доктор Живаго" тем более ничего мне не должен. Я знала, на что шла, всё по-честному.

Доктор Живаго
4 5
* * * * *

"Мне все равно, какой фасон
Сужден при мне покрою платьев.
Любую быль сметут как сон,
Поэта в ней законопатив.

Клубясь во много рукавов,
Он двинется, подобно дыму,
Из дыр эпохи роковой
В иной тупик непроходимый.

Он вырвется, курясь, из прорв
Судеб, расплющенных в лепеху,
И внуки скажут, как про торф:
Горит какая-то эпоха."
Б. Пастернак



История моего знакомства с романом «Доктор Живаго» тянется еще со школьных лет. В рамках школьной программы мы его не проходили, но учительница по литературе очень часто и восторженно о нем отзывалась, поэтому я решила попробовать его почитать, прочитала, но поняла так мало, что смело можно сказать, что я этот роман не читала. Я в принципе считаю, что многие классические произведения в школе проходить слишком рано, потому что отсутствие жизненного опыта и достаточного количества фоновых знаний просто не позволят понять и прочувствовать их в полной мере и создадут ложное представление о классической литературе в целом, но это совсем другая история. Настоящее знакомство с Пастернаком состоялось у меня в годы учебы в университете. Я не большой любитель поэзии, но поэзия Пастернака меня действительно зацепила. С тех самых пор я периодически задумывалась о том, что надо бы еще разок попробовать почитать «Доктора Живаго», но все как-то не складывалось. Сложилось только после покупки книги в бумажном варианте.

Первое, что бросается в глаза, когда начинаешь читать «Доктора Живаго», это совершенно особый авторский стиль. Пастернак-романист все равно остается Пастернаком-поэтом, что делает его прозу какой-то очень плавной, переливчатой и напевной. Местами создается впечатление, что читаешь белый стих. Звуки, краски и пейзажи вплетаются в переживания героев и их восприятие окружающего мира.

«Доктора Живаго» очень часто пытаются уместить в очень узкие рамки, поставить на нем штамп романа об интеллигенции или революции, но в том и суть классики, что она гораздо глубже и многослойнее, она не сводится к каким-то отдельным узким темам. В этом романе есть и революция, и интеллигенция, и любовная линия, и партизаны и огромное количество очень тонких и метких наблюдений, касающихся России, народа и жизни в целом. «Доктор Живаго» - очень личное восприятие поэтом эпохи, свидетелем которой он стал, поэтому роман читается гораздо интереснее, если познакомиться с биографией Пастернака.
На протяжении всего романа меня не покидало чувство фатализма, который прослеживается в совпадениях и случайностях, которыми изобилует сюжет. Революция метелью закружила героев, они встречаются и расстаются, сходятся и расходятся в причудливом танце, выйти из которого они не в силах. С каждым новым совпадением ощущение предопределенности и того, что герои не контролируют свои жизни, только усиливается. Порой эти случайности толкают героев на совершенно нелогичные и непредсказуемые поступки, но в этом видимо и заключался дух того времени. Революция вершилась ценой страшнейших жертв, срывала людей с насиженных мест, лишала их корней, заставляла отцов и детей убивать друг друга, перемалывала сотни тысяч жизней простых людей. Пастернак, как мне показалось, в своем романе не пытается дать оценку революции, он просто рассказывает истории людей, оказавшихся перед лицом этого колоссального явления.

Одним из таких людей является Юрий Живаго. Не революционер, не партизан, не ударник труда. Юрий Живаго не очень смелый, зачастую даже безвольный и покорный обстоятельствам человек. Не герой в том смысле, что в романе нет злодея, который бы явно противопоставлялся Живаго. Просто человек, которого затянула воронка революции. Юрию Живаго на протяжении своего жизненного пути приходится пройти очень многое. Он теряет мать, проходит через войну, голод, партизанские отряды, любит двух женщин, но ему так и не удается определиться, сделать выбор, занять чью-либо сторону. Слишком правый для левых и слишком левый для правых. Живаго сочувствует новому миру, но так и не находит в нем своего места.

«Доктор Живаго» - уникальный роман, слишком сложный, чтобы дать ему какую-то однозначную оценку. Лично у меня он вызвал море самых противоречивых эмоций, натолкнул на интересные мысли, но мне в нем не хватило какого-то нерва и надрыва, которые излучает поэзия Пастернака, поэтому оценка 4, а не 5.

Доктор Живаго
2 5
* * * * *

Да простят меня поклонники данного романа, своей рецензией я отнюдь не хочу ранить чью-нибудь нежную и восприимчивую душу, но и молчать я не могу. Итак, далее будет местами спойлерно и сугубо ИМХО.

В самом начале романа встречаем такую вот фразу:

У него было дворянское чувство равенства со всеми живущими

Лично мне кажется весьма сомнительным утверждение, что чувство равенства со всеми можно охарактеризовать как дворянское. Вообще, упоминание слова "равенство" как-то не вяжется с наличием сословий. В общем, прочитав это я немного насторожилась ... как оказалось, не зря.

Я могу написать, что Пастернак гениально изобразил трагедию всей интеллигенции в судьбе Живаго. Могу сказать, что Лара - олицетворение России, вечно мечущейся, вечно ищущей того кто же ей должен править. Могу замахнуться еще выше и написать про "загадочную русскую душу", ту самую, которая сама не знает чего хочет...Много чего хвалебного я могу написать о "Докторе Живаго", могу но не хочу. Если бы я писала школьное сочинение по этому роману, я бы писала именно об этом. Умом я прекрасно понимаю задумку и концепцию данного произведения; я понимаю, что выражают главные герои - что это не просто Юра, Лара и компания; так же ясно я понимаю, что "Доктор Живаго" это не просто история о людях и стране, это изложение взглядов Пастернака на множество вопросов - жизнь, смерть, философия, религия, искусство...Так вот, понимая все это, я говорю - роман мне не понравился.

Я не могу полюбить роман в котором ТАКОЙ главный герой. Он постоянно убегает от проблем - Юрий Живаго это квинтэссенция нерешительности. Было пару-тройку моментов,когда он предпринимал попытки к действию (иногда у него даже получалось), но как он после этого себя жалел!
Очень показателен момент, когда доктор расстается с Ларой, идет домой, чтобы раскрыться жене, рассуждает, что он принял РЕШЕНИЕ и вдруг...он понимает, что не смотря на то, что он принял решение, его выполнение ведь можно отложить! Гениально! И решает еще немного подождать у моря погоды, а пока продолжать сидеть одной *опой на двух стульях. При всем при этом, наш герой неимоверно страдает, занимается самобичеванием, обличает свои пороки, но продолжает поступать, так же, как и раньше.
Еще одно свойство Юрия состоит в том,что он постоянно полагается на других - у одного денег займем, к другим жить переедем, третий нам лошадь даст ( а я ее потом кормить перестану, а что - у меня же горе, я страдаю, некогда мне за чужими лошадьми следить). Причем расплатиться он обещает как-нибудь потом, когда напишет гениальную книгу, то ли со стихами, то ли с описаниями болезней.

Дорогие друзья,о как безнадежно ординарны вы и круг, который вы представляете, и блеск и искусство ваших любимых имен и авторитетов. Единственное живое и яркое в вас, это то, что вы жили в одно время со мной и меня знали.

После таких рассуждений Живаго я захотела закрыть книгу и не открывать ее больше. Вы представляете - опустившийся доморощенный философ, живущий, как Бог на душу положит и плывущий по течению, испортивший жизнь стольким близким ему людям, говорит своим друзьям (мысленно, конечно), которые пытаются ЖИТЬ, такие вещи! Конечно, они все такие, а он не такой, он не такой. Он чище, лучше, возвышеннее их всех. Вот оно чувство равенства, чего уж там...
А когда он, сначала, не находит в Ларином письме упоминаний о своей жене и детях, и мысленно вопрошает, чтож она такая бездушная-то, ни словечка не написала...любовница, про его жену и их с женой детей! И в правду чего это так?
И вот теперь о Ларе (о жене и детях Живаго она, кстати написала=)). Если Живаго от проблем только убегает, то Лариса еще и оправдывается. То у нее детство несчастное, то молодость загубленная, то революция, то война виноваты.

О, что я наделала, Юра, что я наделала! Я такая преступница, ты понятия не имеешь! Но я не виновата.

Господи, какие мы бедные! Что с нами будет? Что нам делать?

В этих фразах вся Лара. Еще умиляли ее бесконечные причитания про то, какой Юрочка умный и как он все правильно говорит. А момент когда она говорит Доктору, чтоб он все делал за нее сам. А эти ее заскоки - "...поехали...хотя нет...ой, а Комаровский говорит надо ехать...поехали, Юрочка...", в общем, без комментариев.

Справедливости ради, стоит отметить, что я отчасти согласна согласна с позицией Пастернака относительно революции и ничего против него, как автора, не имею; в романе есть близкие и понятные мне сужения, то есть, содержание романа, его мысль мне нравится. Однако, воплощение ТАКОЙ идеи в ТАКИХ героях меня откровенно отталкивает. Я не могу позитивно относиться к книгам, главные герои которых не имеют ни одной положительной черты и при этом, позиционируются автором, как страдальцы и жертвы.

P.S.: и напоследок, традиционно для рецензии на "Доктора Живаго", о стихах.

Болтала лошадь селезенкой,
И звону шлепавших подков
Дорогой вторила вдогонку
Вода в воронках родников.

Эта несчастная лошадь будет мне сниться в страшных снах. А в остальном стихи хорошие.

Доктор Живаго
4 5
* * * * *

Прочтение данной книги вышло отличным продолжением "Господ Головлевых". Между отменой крепостного права и полным уничтожением старого режима как раз прошло одно поколение, и эта пропасть между прошлым и будущем вышла для меня очень наглядной.
Первая треть мне понравилась безумно! Обожаю я тему "профессорской жизни" и тему "обучения", так что вплоть до военных действий я получала невероятное удовольствие. Потом стало сложнее. "Военные" и "политические" сюжеты мой мозг воспринимал как-то странно. Я цеплялась за диалоги, за рассуждения, как так произошло, почему все так идет, у кого какая точка зрения и почему. Но все ужасы, все расстрелы и пытки воспринимала отчужденно, будто где-то очень далеко, не на этой планете все это происходит. Не буду оправдываться, проигнорировала и проигнорировала. Такие же странности и с действующими лицами, у людей любовь, страдания, потери - а я не чувствую ничего. Слишком много персонажей, слишком много событий, да и сам Живаго мне просто показался странноватым малым. Да в этой книги вообще всего слишком много: персонажей, событий, идей, точек зрения, декораций, терзаний души. Каждая тема задевается, она просыпается и только глаза разлепит, а мы уже где-то в другом месте о других идеях говорим. Не бежать бы так в повествовании, а месяцами сидеть и преподавать эту книгу, размусоливать, рассуждать, подчеркивать, "переводить с русского на русский", тогда да, гениально и на все времена.
Очень хочется отметить язык. Сразу же бросились в глаза эти необычные метафоры, конечно каждая метафора индивидуальна, но здесь они какие-то особенные, режущие по глазам, но все равно приятные. И только позже до меня дошло, что Пастернак то поэт, и вся его манера повествовать в прозе просто сильно отдает поэзией, отчего все это так красиво и непривычно. Отчего все так нагромождено.

Доктор Живаго
4 5
* * * * *

Эту книгу Борис Пастернак писал 10 лет и, согласно собственной оценке, считал «Доктора Живаго» своим лучшим произведением как прозаика. Автору удалось создать детальное историческое полотно. Это то, что мне понравилось: литературная подача драматического периода начала ХХ века вплоть до гражданской войны и поэтичность повествования.

Герои, страдающие каждый по-своему, заставляют читателя сопереживать им. Тонко и точно поданы, на мой взгляд, именно женские образы – Тони и Лары. Юрий, признаюсь, своими душевными метаниями не раз сбивал меня с толку. Так бывает, когда людям с ясным умом достается чуткое сердце.

В предисловии шла речь о том, что в лице главного героя затаился сам автор, проецируя с помощью доктора как инструмента свое отношение к октябрьскому перевороту и изменениям, что последовали. Становится ясно, почему публикация романа состоялась на Западе и причины травли Пастернака, лауреата Нобелевской премии.

Но для меня история о докторе Живаго ретроспективна лишь во вторую очередь, а в первую очередь она о жизни, любви, христианстве (в особенности великодушии и жертвенности), потери духовности, смерти и еще о неугасимости огня свечи во всех переносных смыслах этого выражения.

Доктор Живаго
5 5
* * * * *
Вот что заставляет поверить Пастернаку (при всей противоречивости его личности и натуры), вот такое начало хотя бы - "Шли и шли и пели "Вечную память", и когда останавливались, казалось, что её по залаженному продолжают петь ноги, лошади, дуновения ветра."

Это то, что коснётся любого читателя - где бы он ни был, кем бы он ни был - эти дуновения - чувства, дуновения чувств, которые только и остаются людям, вместо их прошлого, будущего, настоящего.

Может быть писатель нашёл идеальную форму романа, а, может, своего - минувшего. Но это талантливо, во всяком случае - и сколько ни перечитывай: не надоест. Оно, может, и будет забываться, как и всякое прошлое, но, возвращаясь к нему - можно опять почувствовать, чувствовать, ощущать. Какая книга такого ещё может добиться?