Опавшие листья, размер 165x103x15 мм

«Есть ли жалость в мире? Красота — да, смысл — да. Но жалость?» Перед вами — «Опавшие листья» В. Розанова, книга, которую сам автор называет собранием «полумыслей и полувздохов». Жанр «Опавших листьев» трудно поддается определению, но ближе всего, пожалуй, это произведение стоит к сборнику афоризмов, открывающих читателю внутренний мир гениального философа…
Автор Розанов В.В.
Издательство АСТ
Серия Philosophy, psychology, politics
Язык русский
Год выпуска 2011
ISBN 978-5-17-072381-2
Переплёт мягкая обложка
Количество страниц 384
Размер 165x103x15 мм
125
Купить »
В других магазинах:
История изменения цены:
Средний отзыв:
4
Опавшие листья
5 5

«Что еще писать о Розанове? Он сам о себе написал.
И так писал, как никто до него не сможет, потому что…
Очень много «потому что». Но вот главное: потому что он был до такой степени не в ряду других людей, до такой степени стоял не между ними, а около них, что его скорее можно назвать «явлением», нежели «человеком».
Зинаида Гиппиус.
Короба Василия Васильевича Розанова можно читать и перечитывать без конца, я это и продолжу, и вытаскивать у него можно много интересных и злободневных тем. А их у него превеликое множество.

Сегодня моя первая тема .
Розанов против Гоголя.

«Перестаешь верить действительности, читая Гоголя». Розанов.

Виктор Ерофеев в книге эссе "В лабиринте проклятых вопросов:"
«Ну, лаял Розанов на Гоголя – и ладно. Гоголю от этого ни жарко, ни холодно. Или так: потому и был одиозной фигурой (Розанов), что лаял на Гоголя.
Однако странно: такое упорство! Более двадцати лет ругать Гоголя отборными словами, публично, в книге обозвать его идиотом. Что это: случайный выбор, расчет, недоразумение»?
Розанов из коробов: «Дьявол помешал палочкой: и со дна пошли токи мути, болотных пузырьков… Это пришел Гоголь. За Гоголем все. Тоска. Недоумение. Злоба, много злобы. «Лишние люди». Тоскующие люди. Дурные люди».
Чаадаев писал о «Ревизоре»: «Никогда еще нация не подвергалась такому бичеванию, никогда еще страну не обдавали такой грязью».
Издатель Надеждин: «Больно читать эту книгу (Мертвые души), больно за Россию и русских».

Но все же Розанов считал Гоголя одним из самых загадочных русских писателей, может быть самым загадочным из русских.
Розанов из коробов: «Ни один политик и ни один политический писатель В МИРЕ не произвел в « политике» так много, как Гоголь».
Розанов – художник мысли, он сознательно непоследователен и намеренно противоречит себе.
Розанов пытался защитить Россию от «клеветы» Гоголя, не осознавая того, что эта «клевета» достовернее любой «правды».
Розанов во втором коробе: «Интересна половая загадка Гоголя. Он бесспорно «не знал женщины». Что же было? Поразительная яркость кисти везде, где он говорил о покойниках. Ведь покойник у него живет удвоенной жизнью, покойник нигде не «мертв», тогда как живые люди удивительно мертвы.
И еще. Розанову не нравится СМЕХ Гоголя.

Розанов полагает, что СМЕЯТЬСЯ – вообще недостойная вещь, смех – низшая категория человеческой души и что «сатира» - от ада и преисподней, и пока мы не пошли в него и живем на земле … сатира вообще недостойна нашего существования и нашего ума».
И потому Розанов не мог не увидеть Гоголя как фигуру «преисподней».

К сожалению, в коробах я не нашла, что Розанов, в конце-концов, признал свое поражение в «споре» с Гоголем. И что революция отрыла ему глаза на правду Гоголя.
Хотя, как известно, с Гоголем не мог справиться и сам Гоголь.
К Коробам Розанова снова буду возвращаться с темой о тайне слез? У него это необыкновенно интересно.

Опавшие листья
5 5

Нормальные филологи прочитали Розанова еще в университете, а я только сейчас добралась. Хотя филологи в университетах тоже разные – я в 18-19 лет не знаю, как воспринимала бы. Возможно, пропустила бы мимо, не почувствовав ничего.
«Опавшие листья» - заметки, наблюдения, разрозненные кусочки, но лейтмотив общий есть. Общефилософские мысли, судьба России и русского народа, национальный вообще вопрос, отношение к церкви, мысли об отношениях между мужчиной и женщиной, отношение к смерти и совсем маленькая доля записок о личном.
Жалость, грусть, иногда живой интерес, когда философский вопрос затронут и ты и думаешь в унисон, но в целом впечатление от книги – что-то такое легкое, тихое, словно шепот, жалостливое, будто плачет кто-то вдалеке, одинокий и ненужный, осеннее настроение. И при всем хорошем отношении к книге, при всем уважении к уму - отвращение к автору.

Опавшие листья
4 5
Лучшее в моей литературной деятельности – что 10 человек кормились около неё. Это определённое и твёрдое.
А мысли?..
Что же такое мысли…
Мысли разные бывают.


Удивительно противоречивая натура. Знакомясь с Розановым, невольно приходит мысль о том, где проистекает та граница между переменчивостью и изменой. Хотя Розанов не признавал «предательства» убеждений, ведь он всегда «чувствовал по-разному».

Год прошёл, - и как многие страницы «Уед.» мне стали чужды: а отчётливо помню, что «неверного» (против состояния души) не издал ни одного звука.


У Розанова не было убеждений, у него была вера в пол, семью и любовь. Он сам указывает, что мысли и взгляды это чушь. Сам он каждый месяц исповедовал разные воззрения и примыкал к различным кругам. Правда, в том возрасте, в котором я его застал на страницах книги, он больше тяготел к консервативному и традиционалистскому крылу. В силу его противоречивости у меня сложились и два противоположных впечатления об этом человеке.

Образ брюзжащего старика. Да Розанов и был стариком, возможно в ранних работах он и выглядел иначе, но в «опавших листьях» он таков. Он и сам со страниц «листьев» вещает надтреснутым голосом, что, мол, ему 57 лет и пишет он для стариков, а молодёжь ему в читателях и не нужна.

О Розанове, что и явилось поводом для моего с ним знакомства, восторженно отзывался Бердяев. Но как же разительны эти две персоны. Бердяев и в своих поздних работах был молод, горяч, свеж и силён. Активен и смел. Розанов же старик и будто всегда им и был. Толстой у него дурак, социализм - чушь, литература - дрянь (но в тоже время он пред ней преклоняется), попы - милы, христианство - пусто. Да его отличительная черта самопротиворечие. Он вечный скептик и бездельник. Его удел – созерцание и критика, но не действие. Он не тот, кто выйдет за пределы своего маленького, мещанского уюта ради Идеи. Да и идеи особенной у него нет, в отличие от других его современников.

Половина трактата занимают его стоны и вздохи. Он самовлюблён и величественен, но величие презирает.

Максимушка, спаси меня от последнего отчаяния. Квартира не топлена и дров нету; дочки смотрят на последний кусочек сахару около холодного самовара; жена лежит полупарализованная и смотрит тускло на меня. Испуганные детские глаза, 10, и я глупый… Максимушка, родной как быть? Это уже многие письма я пишу тебе, но сейчас пошлю, кажется, а то всё рвал. У меня же 20 книг, но «не идут», какая-то забастовка книготорговцев. Максимушка, что же делать, чтобы «шли». Вот, отчего ты меня не принял в «знание»? Максимушка, я хватаюсь за твои руки. ТЫ знаешь, что значит хвататься за руки? Я не понимаю, ни как жить, ни как быть. Гибну, гибну, гибну…


Прочитав предсмертное письмо Розанова, терпящего сильную нужду, Горькому я был поражён. Философ это всегда аристократ по натуре, насколько нужно быть униженным и терпящим, чтобы пасть до раболепного попрошайничества. Это заняло мои мысли – процесс низвержения аристократа. Без презрения, а с сочувствием. На «листьях» выступает человек, который не падал, а всегда был таким. Трусливым и слабым. Он кажется простым в суждениях, а иногда и примитивным традиционалистом.

Все женские учебные заведения готовят в удачном случае монахинь, в неудачном – проституток.


Его исповедь пропагандирует вполне обывательский образ жизни мещанина. Нет прогрессу, да застою. Особенно мне резанула глаз рассказанная им история о том, как кадет был влюблен в девушку, а мать ему предложила её младшую сестру, мол, не все ли равно, в итоге кадет согласился и все были счастливы... Это же просто край мещанства в начале XX века.

Особенный интерес вызывают его высказывания о том, как его любили некоторые литераторы – Блок, Мережковский. Он, не стесняясь в выражениях, их поносил в прессе, а они ему всегда при встрече кланялись, что вызывало в Розанове искреннее удивление.

И все-таки, какая искренняя, честная душа излилась на страницы «Опавших листьев». Он затрагивает такие жалкие и слабые свои черты, что это вызывает уважение. Он смел в высказываниях. Розанов не боится быть смешным, глупым и описывает всё, даже гаденькое. Будь то ежедневная похоть или плачь о болезни супруги, или истеричный страх смерти. Он не прост или, по крайней мере, не так прост, как кажется. И его «обывательщина» не так проста.


Порок живописен, а добродетель так тускла.

Если первый короб «Опавших листьев» в основном вызывал у меня отторжение, то второй же я принял с нежностью и участием. Розанов – талантливейший писатель. Его отдельная заметка редко превышает одну страницу, а чаще всего занимает одно предложение, но оно закончено и красиво. Этот ворох мыслей и чувств цепляет и резонирует.

На страницах «листьев» раскрывается личность не только Розанова, но и его кроткой и болезненной супруги-«друга», его знакомцев, гимназистов. Они живые, настоящие, непутёвые и интересные.

Розанов - превосходный критик. В этом и заключена причина его идеологических метаний. При желании раскритиковать можно, что угодно, а с такой силой, как у автора, и без веры и убеждённости в своей правоте, невозможно устоять на одной точке. Он твердит, что нужно идти прочь из умствования в реальную жизнь - в семью, быт. И тут он в своём праве. Он прошёл путь от гимназиста-революционера в стиле F… the police до старика в стиле «Боже царя храни», так что нельзя его внести в разряд костных и толстолобых сторонников теории официальной народности. Он живой, движущийся, ищущий истину.

Розанов с силой воздвигает перед читателем вопрос пола, семьи, сексуальности в браке, а для начала XX века и для России это было очень даже революционно. Розанов мне неприятен, не нравится, но в тоже время и нравится, и приятен. «Опавшие листья» же, несомненно, прекрасное, стильное и поэтичное литературное, не философское, произведение.

Опавшие листья
4 5

Беременная душа тела, или как обменять убеждения на калоши
С чего бы и начать-то? Да и вполне целостного рассказа не получится, как и в творении самом целостного не разглядеть. Обрывки, письма, воспоминания, публицистика, документальность, делопроизводственный характер написания, бессюжетность, биографические очерки, претендующие на философичность – вот что такое «Опавшие листья».
Василия Васильевича Розанова вполне можно было бы назвать главным героем своих «Листьев». Так и условимся, единственно потому, что мне таким образом проще будет излагать мысль. А автора в «Опавших листьях» нет – ценностные позиции Розанова-автора и Розанова-героя совпадают бесспорно, однако же герой не в полноте своей Розанов, мы не можем обсуждать, рассуждать о нем на основе этих обрывков, в которых крайне мало вненаходимых Розанову-автору моментов (да и те в письмах и диалогах разве что).
А вот герой незавершен – он жив, просто живущее и деятельное сознание, отдельное от автора. И вот перед нами литературный герой!
И героя этого определенно жаль. Представить себе только: постоянные мысли о конечности всего сущего, о смерти, о вине перед друзьями, матерью, женой, постоянная неуверенность в существовании Бога, мания величия (что выражается в нападках на прочих писателей), зависть этим самым писателям, боязнь холода и жара.
А уж мысли эти о полах! Да неужели всерьез В.В.Розанов мог о подобном помыслить – не верю. А вот его герой – запросто, он же нам, читателям, как утеха, развлечение и не более того. Так вот. Царствие Божие сравнить с Чертогом Брачным?!? Можно ли только подумать об этом? Любовь приравнять к жажде и пожиранию, а мир весь беременным видеть да осуждать не имеющих детей девушек, плюс к тому расстраиваться, что, видите ли, замуж они с 13-14 лет не идут! Да-да, и в совокуплении греховного ничего не находит. И разврат для него - понятие положительное в наивысшей степени. Сумасшествие чистой воды – ни больше ни меньше. Зато развлек как, просто вообразите себе это:
«Всякий оплодотворяющий девушку сотворяет то, что нужно.»
И какая тесная связь с вещным миром – прямо-таки неразрывная! Литература, значит, у него – штаны, убеждения у него – калоши, идея – живот, семя человеческое – семя яблока.
А отношение к прочим литераторам: Достоевский – нервная баба, Тургенев - жалок, Фонвизин - не очень образован, Чернышевский и Щедрин – конюхи. Словесная пачкотня одним словом - и драть их всех за волосы.
Не лишним будет отметить и то, что дает пищу для размышлений – что уже более соответствует какому никакому, но здравому состоянию мыслей автора. Очень уж любопытны размышления о язычестве и христианстве, о политике и церкви (когда в эту самую церковь наглым образом не вторгаются вопросы на тему полов), о литературе, о любви, об образовании (в частности об университетах и университетских болтунах).
Отдельно стоит отметить письма его далекого друга – Кости Кудрявцева. Письма эти живые, преисполненные чувствами, способные растормошить даже самую черствую душонку. Самые настоящие, самые сочные и живописные моменты – письма эти, пусть и всего в 30 страниц.
Но трогают ли вполне себе читателя до глубины всего существа эти самые заметки и всевозможные наброски. Эта документальная манера написания об отвлеченных понятиях, мало касающаяся чего-то сокровенного, чего-то самого важного. Автор скрывается ото всех нас за набором своих мыслишек о полах, о религии, о сути природы, но никак не хочет показаться лично. Все и правильно, да не о том!

«Словом — надо быть в полноте Розановым” (с)
З.Гиппиус

Опавшие листья
2 5

Я пообещала себе прочитать Розанова еще в университете. Очень уж заманчиво о нем рассказывал преподаватель; из его лекций особенно выделялись Ремизов и Розанов. Ремизова прочитала еще тогда, и он оказался отличным; конечно, я предположила, что Розанов будет даже лучше. К тому же, такое прекрасное название: «Опавшие листья». Короб первый, второй. Короб опавших листьев – ух.

И к тому же, формат заметок очень привлекал.

И все было бы здорово, но.. Для того, чтобы получать удовольствие от такого чтения, нужно, чтобы мысли автора были созвучны с моими собственными. А этого не случилось. Мне было очень скучно читать эту книгу.

Да, бесспорно, это умная литература. Она хорошо передает дух времени. Розанов высказывает интересные суждения о литературе, о еврействе, о России, о Боге.

Но я отчаянно прокастинировала всеми возможными способами вместо того, чтобы в очередной раз взять книгу в руки и почитать. И после середины второго короба не выдержала и начала пропускать целые куски, лишь бегло просматривая. Это я-то, всегда дотошно дочитывающая до конца любую книгу.

Кое-что раздражало, к примеру, повторы, особенно раза три или четыре высказанная ценная мысль: его «Уединенное» настолько опупенно, что должно стоить дорого, нечего там роптать. Иное вызывало недоумение, как многое о еврействе и упорные пинки в адрес Гоголя. Но по большей части было просто скучно и совершенно неинтересно.

Хотелось, чтобы «Опавшие листья» стали одной из любимых моих книг, но увы, не сложилась. Выписать отдельные цитаты (совсем мало, учитывая, что вся книга – один большой цитатник) и отпустить.