Двойник, размер 229x152x10 мм

Эта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Воспроизведено в оригинальной авторской орфографии
Автор Федор Михайлович Достоевский
Издательство Книга по Требованию
Язык русский
Год выпуска 2010
ISBN 978-5-4241-0630-9
Переплёт мягкая обложка
Количество страниц 180
Размер 229x152x10 мм
517
Купить »
Размер: 229x152x10 мм
История изменения цены:
Средний отзыв:
3.7
Двойник
5 5

...Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И разбитое зеркало…

(Сергей Есенин)

Порою мне кажется, что все ключевые персонажи вселенной Достоевского только тем и занимались, что пытались разглядеть самих себя в осколках разбитых зеркал, мучительно осознавая нецелостность своей натуры, ее чрезмерную сложность, никак не вписывающуюся в какие-либо рамки и границы и постоянно меняющуюся, подобно быстрому потоку бурной реки или обрывистому мышлению сумасшедшего. Но (что важно)- все они были совершенно здоровы, не писал Достоевский о психически больных людях. Они казались, порою, такими (для не слишком внимательных читателей), но, в действительности, были нормальными и даже гармоничными в своем странном двойничестве. И я уже привыкла смотреть в души его героев как в бездонную бездну, снова и снова понимая, что мы способны лишь разглядеть отдельные тени, а до сути нам не добраться. Разве что когда-нибудь и кто-нибудь…

Данная повесть Достоевского обескураживает своим нестройным и, во многом, сюрреалистичным содержанием. Главный герой, попавший в причудливый лабиринт собственного разума, с легкостью утягивает за собой и читателя, тщетно стремящегося понять, кто есть кто в этом произведении: кто уже утратил разум, а кого это только ожидает; кто реален, а кто иллюзия, призрак, плод воображения или даже коварный брат близнец. Ловите, ловите, все равно за гением Достоевского никому из нас не угнаться и эта повесть одно из лучших тому доказательств.

Достоевский слишком хорошо понимал опасность и сложность двойничества (причем, на собственном опыте). И вовсе не в смысле душевных расстройств, а, скорее, в смысле устройства его мышления. Это двойственность пронизывает все творчество Федора Михайловича и всю его жизнь, она причудливым образом возрождается из раза в раз в персонажах самых разных его произведений. Никто из героев Достоевского не определен до конца, никто не целостен на 100%, все они носят в себе целые миры и, порою, десятки самых разных личин.

Воспринимать «Двойника» лучше всего подсознательно. И это именно то, что следовало сделать со своею жизнью главному герою. Он все стремился логически подходить к делу, понять, определить, разобраться со своим столь своеобразным «братом», а позднее уже и пристыдить того, победить, уничтожить. Голядкин только и хотел, что сохранить свое место, свою жалкую жизнь, привычный порядок вещей - вот чем он занимался. Герой этот кажется довольно простым и жалким, не более чем обычным маленьким человеком, давно знакомым нам по той же «Шинели». Но все это только на первый взгляд. В действительности, господин Голядкин вовсе не такой. Какой же он маленький, когда его амбиции не под одну шинель не спрячешь? Он ведь так многого хочет и так на многое надеется в тайне или совсем уж явно, перед всеми на виду. И самолюбие имеет вовсе не ничтожное и мечтает… Словом, все как любой обычный человек, ничем он не отличается от большинства. Его неумные амбиции и желания, загнанные «под ковер» неприглядной рутиной жизни, вырываются на поверхность в лице коварного «брата». Или, так только кажется? Может, раздвоенность тут вовсе не так проста? Не даром ведь мне все время казалось, что я не повесть читаю, а смотрю чей-то сон (в чем-то весьма похожий на мои собственные).

Периодами я думала, что Достоевский затеял какую-то странную и забавную игру с читателями, многое запрятал и усложнил так, что понять уж вовсе невозможно. Порою, я ловила себя на мысли, что читать «Двойника» очень тяжело и порывалась бросить несколько раз. Но неуемное желание узнать, чем же все в итоге кончится, делало свое дело. И вот как раз таки финал и радует в этой повести больше всего. Он именно таков, каков нам надобен (сказал бы по этому поводу Петр Верховенский). Он ничего не объясняет и не раскрывает, не показывает сути главного героя, не открывает завесу над его безумием, разумом или еще чем. Скорее, финал окончательно уносит читателя в страну гоголевского или кафкианского абсурда и их же недостижимой гениальности, оставляя нас неизменно восхищенными, но и не менее обескураженными. Тут мы идем все с теми же знакомыми дорожками «Процесса» и «Замка», мы ничего не находим (на уровне сознания), но на подсознательном уровне обретаем даже слишком много, отчего становится как-то не по себе и тень чужого двойничества уже вплотную подходит к тени твоего собственного и деликатно здоровается с ним за руку.

Двойник
3 5

Стоит признаться – я не люблю Достоевского. Однажды, в очередной раз по чьему-то совету взявшись за него (Нет, ты просто не читала Бесов! Да какие Бесы, вот Братья Карамазовы!), я пришла к маме жаловаться, встала в торжественную позу, соответствующую случаю (а вдруг отлучат от семьи за такое), рассказала, как меня мучает слог Достоевского, как мне персонажи его кажутся нереальными и истеричными, как я вроде мысли-то понимаю, но не вижу в них того, что видят все остальные. Мама пожала плечами, спросила, зачем я вообще его читаю, а также сообщила, что читать его сама не может. Тут в разговор неожиданно вступил папа с коротким, но емким замечанием: "Да он так-то сумасшедший".

И вот эта книга – сумасшествие в чистом виде. Яков Петрович Голядкин, главный герой произведения, вообще-то, не очень приятным человеком представляется в самом начале. Он-то честный и никогда не носит маску, не то, что все остальные, плетущие интригу и вообще люди злые. И вот этого честного и добродушного, но очень нерешительного человека не пускают на бал, куда он едет с определенными, далеко идущими намерениями. Герой при этом предпринимает эскападу, конфузится и бежит домой. По пути он встречает человека ("Черный человек! Ты прескверный гость!"), который вызывает у него смутную тревогу. Через некоторое время выясняется, что тревога обоснована – человек этот является полностью идентичной версией Голядкина, и зовут его так же, и одевается он так же, и родился тогда же, и служит там же. И начинаются интриги против Голядкина-первого (или старшего, как зовет его Достоевский), и отравляется его жизнь. Но Голядкин не унывает, может, обойдется все как-нибудь

...господин Голядкин позабыл уже при сем удобном случае повторить с свойственною ему твердостью и решимостью свою любимую фразу, что оно и все-то, авось, может быть, как-нибудь, наверное непременно, возьмет, да и уладится к лучшему.

Но ничего не улаживается, или все-таки в общем-то может быть все оно и к лучшему в итоге, да только даже мой спинной мозг, да и тот скрежещет метафорическими зубами, так как слог Федора Михайловича вытащил всю душу (вероятно, из спинного мозга, я запуталась).

И казалось бы, да просто брось читать Достоевского, примирись – не твое, или не доросла еще, или что там еще, но ведь мазохизм, господа, куда ж без него. Ну и в довершение вся повесть пронизана ужасно мерзкой погодой, я в Петербурге бывала только летом и в тепло, но что-то и меня проняло:

Ночь была ужасная, – ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов, одним словом всеми дарами петербургского ноября.
Двойник
5 5

Наверное, ни один человек не может быть абсолютно уверенным в незыблемости собственной идентичности, поскольку в иных ситуациях все люди, хотя бы мимолетно, способны испытать тревожащие чувство временной или пространственной неустойчивости ощущения себя, трудности удержания своего «я» в границах собственного физического или психологического «тела» (переутомление, стресс, или после хорошо проведенной вечеринки, с бессчетным количеством выпитого спиртного). Ф.М. Достоевскому, тема «двойственности» была не только интересна, но и довольно близка. На протяжении своей жизни, он не единожды сталкивался сам на сам, с мощной тревогой «раздвоения» собственного мира, проявляющегося в телесных панических страхах: «Он испытывал нервные спазмы в горле, боль, <воспаление сердца>, головокружение. Временами у него отмечались галлюцинации и паранойяльное восприятие реальности. В этот же период у него наблюдались несколько легких судорожных приступов с непродолжительной потерей сознания». По этому, нет ничего удивительного в том, что ему удавалось, и не единожды, в своих романах отражать мир человеческой двойственности, мир подавленных желаний, нездоровых фантазий и грез.

«Двойник» - повесть, которая в полной мере, отразила всю сущность человека борющегося за свое постоянство на право существования в мире «нормальных» людей. Яков Петрович Голядкин хоть и был человеком маленьким, но имел добрый нрав. Он «ходит не в маске, не интриган, действует открыто и идет прямою дорогою». И жил он с одной целью – убедить себя и других в лояльной схожести с остальными - «я – как и все». Однако его ранимость и мягкость в характере никак не содействовали ему в борьбе, которую он вел со своими страхами и комплексами. Везде, куда бы Голядкин не пошел, где бы ни появлялся, он чувствовал себя не уютно, ему казалось, что против него плетутся интриги, создаются заговоры, и в каждом слове, обращенном к нему, он слышал лишь боль и обиду. Почему? Наверное, это уже не так важно, а возможно и поздно искать ответ на вопрос «Почему?». Важно то, что это уже произошло. Единственно остается понятным – «Когда?» - страшная ночь после бала, ночь его крайнего унижения, где он столкнулся с непонятными и необоснованными причинами отчуждения его обществом, куда он был приглашен. Именно тогда, вернувшись к себе, домой, он впервые разглядел рядом с собой человека, внешне удивительно похожего на него:

«Все, чего опасался он и что предугадывал, совершилось теперь наяву. Дыхание его порвалось, голова закружилась. Незнакомец сидел перед ним, тоже в шинели и в шляпе, на его же постели, слегка улыбаясь, и, прищурясь немного, дружески кивал ему головою. Господин Голядкин хотел закричать, но не мог, - протестовать каким-нибудь образом, но сил не хватило. Волосы встали на голове его дыбом, и он присел без чувств на месте от ужаса. <:> Господин Голядкин совершенно узнал своего ночного приятеля. Ночной приятель его был не кто иной, как он сам, - сам господин Голядкин, другой господин Голядкин, но совершенно такой же, как и он сам, - одним словом, что называется, двойник его во всех отношениях»

Теперь их двое. Голядкин – старший и Голядкин – младший. Как быть?

Голядкин – старший не растерялся. Ощущая силу своего второго «я», он первым же делом попытался расположить его к себе, сделать своим другом: приглашал к себе, делил с ним ужин и ночлег, старался быть учтивым и вежливым. Но Голядкину - младшему не это нужно… ему нужно гораздо больше – доминированная власть. Своим появлением, младший разрушал все, что олицетворяло старшего как целостного и полноценного человека. Постепенно, день за днем, он захватывал все жизненное пространство своего близнеца, он мучил и терзал его, вскрывал все потайные мысли и желания, выставлял напоказ всю черноту его души. Убежать? Скрыться? - Но куда? Это не возможно… Двойник был вездесущ. Полная противоположность Голядкину – старшему – подхалим и мерзкий пакостник, он умудрялся везде быть первым. В кругу друзей, знакомых, на службе он действовал четко и быстро, везде компрометируя и подставляя «настоящего».

А что же Голядкин – старший? Не в силах противостоять – он растворялся…

Двойник
5 5

Начала читать этот внушительный том короткой прозы Достоевского и уже прочитала повесть Двойник. В предисловии к книге говорится, что в нем собраны юмористические произведения Федора Михайловича, и если это юмор такой, друзья, то нелегкое мне предстоит чтение) Герой повести в начале действительно может вызвать у нас улыбку своей суетливостью, своими мыслями, но затем все это быстро переходит в трагикомедию, фарс и наконец, в безысходность и полное падение в конце. Совсем не пощадил своего героя Федор Михайлович, а вместе с ним и нас, читателей.
Сюжет повести сводится к популярной и характерной для романтического стиля истории появления в жизни героя его полного двойника - похожего внешне, но сочетающего в себе совершенно противоположный характер. Герой повести - классический маленький человек,служащий в каком-то петербургском ведомстве, дрожит перед начальством, но в душе полон амбиций. Однажды в его ведомство приходит на работу его полный тезка, да еще и совершенный двойник. К чему приведет это?
Нужно отметить, что Достоевский до конца держал меня в напряжении, я мучительно пыталась понять - это герой сходит с ума или все происходит на самом деле? Кроме того, может, филологи меня поправят, но мне кажется, что ФМ использует здесь прием потока сознания- очень много здесь мыслей Голядкина, я как будто сидела в его голове и сходила с ума вместе с ним. Или все это было на самом деле? Видите, я так и не разобралась) Необычная, немного магическая повесть!
Буду постепенно читать свой талмуд от издательства @eksmolive, но с перерывами. Слишком близко к сердцу принимаю прозу Достоевского.

Двойник
5 5

Произведение очень понравилось! Слушала аудиокнигу, читал Сергей Гармаш.
"Двойник" чем-то напоминает Гоголя... если бы не так мрачно всё было.
Послушайте, вам понравится :)

Двойник
4 5

Хм, какое-то странное ощущение от прочтения этой повести осталось. Кажется, постичь ее глубины мне не удалось. Причем это произведение - не первое, что я читал у Достоевского (и не второе), но другие прочитанные у него вещи не вызывали мысли, что к Достоевскому я в ближайшее время точно не вернусь.
Начало было сложным, но в то же время забавным. Когда в конце "наш герой" покинул доктора, оставив его в недоумении, я мысленно добавил: "и читателя тоже". Во второй главе он снова оставил в недоумении окружающих (и читателя), а в третьей уже недоумевал сам. Недоумевать было отчего: в том комке мыслей, недомолвок и оправданий что-то понять было сложно. Сам же Голядкин не раз уверял всех и вся, что живет только правдой, не лицемерит, не интриган, но у меня сложилось впечатление, что самый мутный человек тут он. И мутность его началась не с появления двойника, нет, а с той истории, что он рассказал доктору - вроде как о своем друге, но сразу понятно, что о себе самом. И потом он удивился, что его не приняли в доме, где он наговорил всякого - о нет, не он, а кто-то другой! А вот когда появился двойник и стал действовать параллельно нашему герою, тогда уже о привязке к реализму стоило забыть. То есть списать все на галлюцинации героя не выходит, ведь с ними двумя взаимодействуют одновременно, и одного привечают, а второго гонят, причем гонят вроде как хорошего и порядочного, но лично у меня не возникло мнения, что Голядкин таким уж порядочным был, как всех убеждал. В общем, не смотря на все "я не интриган" и повторяющиеся оскорбительные эпитеты, которыми он награждал двойника-близнеца, несчастным и пострадавшим Голядкин мне не показался. То есть он пострадал, конечно, но не от общества, а от придуманных для себя моральных принципов, которым не соответствовал, и как оказалось, которые не слишком нужны были обществу. Он придумал для себя, что честные люди масок не носят и не лебезят, решил, что общество того же мнения, а значит, если в нем есть темное начало, желающее через подлизывание добиться статуса, то стоит его отринуть, запереть где-нибудь глубоко, не признавать. А общество даже наоборот приняло темную сторону, а "честного" человека обвинили невесть в чем и порвали с ним все отношения. И если честно, затянув с ним, я под конец устал от Голядкина. Дочитывал, надеясь получить реалистичную развязку, объясняющую, как двойников видели окружающие, но нет, как погрузился в безумие героя, так в нем и остался.
Сложность языка, все многословные приемы, которые значительно увеличили размер повести, оправданы - они подчеркивают состояние Голядкина, и в этом плане автору хочется поаплодировать, но, как я и сказал в самом начале, не уверен, что я действительно понял, что именно хотел показать в повести Достоевский. И с одной стороны меня восхищает магический реализм как жанр, а с другой - всегда остается ощущение, что мне не удалось увидеть задумку автора и произведение прошло мимо меня.