Белое на черном

Рубен Давид Гонсалес Гальего, русский писатель, внук генерального секретаря Коммунистической партии Испании, на опыте своей жизни в советской России, большая часть которой прошла в интернатах для детей-инвалидов, в полной мере ощутил значение слов «коммунистическая мораль». Об этом опыте его блистательный автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации и впоследствии получивший премию «Русский Букер» как лучший роман года.

Автор
Издательство Лимбус Пресс
Язык русский
Год 2018
ISBN 978-5-8370-0508-4 978-5-8370-0856-6
Тираж 5000 экз.
Переплёт твердый переплет
Количество страниц 208
Страна-производитель Россия
Объём 1
Количество томов 1
Формат 76x92/32
380
В других магазинах:
Год выпуска: 2018
История цены:
Средний отзыв:
4.2
* * * * *
Белое на черном
2 5
* * * * *

Хм. Говорить про эту книгу будет нелегко, но я всё же скажу: как литературное произведение — очень слабо. Она утверждает, что к инвалидам надо относиться так же, как к остальным людям, поэтому и Гальего я рассматриваю как самого обычного писателя, не делая скидок на его физическое состояние. И писатель он плохой. Сейчас попробую объяснить, почему я считаю его совершенно неталантливым.

1. Его тема — богата, обширна, пронизана горечью. У него огромный опыт, он знает систему изнутри, он может описать всё и эмоционально, и придирчиво, как хирург, препарируя все несправедливости своего детства и детства таких же, как и он. Но он пишет скупо, обрывочно, цельная картинка не складывается, только разбросанные «плохие» моменты. Ни стержня, ни главной мысли кроме «Всё плохо, атата». Мы знаем, что с этим всё плохо и страшно, мы живём не в хрустальных дворцах, где нет информации, нужно что-то большее.

2. Это исповедь: злая, желчная, кипящая гневом и обидой, но слишком личная, как дневник, чёрный список, который каждый ведёт у себя в голове. Хорошие моменты Гальего просто игнорирует, прикрывает занавеской, не говорит ни слова. У него куча женщин, которые его любят и ухаживают за ним, но он пропускает и моменты знакомства, и ухаживания, и всё прочее хорошее — оставляя только моменты когда они вели себя не так, как ему хотелось, или расходились с ним. Всех людей, которые к нему относились хорошо он просто вычёркивает. Большинство людей он просто ненавидит.

3. Он бьёт на жалость, расчётливо и цинично. Не знаю, приятно ли ему осознавать, что большая часть литературного признания идёт к нему из-за его инвалидности. «Вот я сижу, бедный-несчастный, печатаю еле-еле одним ошибающимся пальцем, умирая от усталости после каждой половинки страницы». Так не сиди и не умирай! Надиктуй это всё кому-нибудь, тем более, что пару страниц назад ты утверждал, что тебе там кто-то помогает. А ещё ведь не каждому инвалиду удаётся вырваться за границу, заиметь личный компьютер, несколько любящих жён, детей... И после этого всё равно «Все кругом козлы и уроды».

4. Личность, которая вырисовывается на страниц его произведения, лично мне жутко неприятна. Какой смысл наезжать на собственную дочку и стараться сделать ей плохо только потому, что у тебя в детстве было плохо? Не будешь кормить её досыта, чтобы отомстить за себя в детстве? Бред какой-то. Я понимаю, что от такой жизни, как у него, сахарным пряником не станешь. Но гордиться этим и выставлять напоказ...

Итог. Это тема, которую нужно знать, на которую следует обращать внимание и посредством литературы тоже. И доверять это ознакомление «человеку изнутри» — дело правильное и нужное. Однако Гальего вызывает отторжение. Это не литература, лучше бы он нашёл талантливого журналиста и оформил это как публицистическое произведение, авось журналист ещё бы и подогнал вопросов и тем, с которыми читателю действительно полезно будет ознакомиться. А так я искренне считаю, что он едет по литературной тропе только за счёт инвалидного кресла и грустного взгляда, потому что кого выберет комиссия премии — вон того пышущего здоровьем бородача, который успешно работает и ваяет по толстому роману в год, или это измученное жизнью человеческое создание, набравшее текст пары крохотных книжечек через страдания и боль?

Белое на черном
4 5
* * * * *

Чаще всего среди людей, которые далеко не вчера слезли с ветки и уже обучены правилам человеческого общежития, можно встретить два типа по их отношению к инвалидам. Первый тип считает, что инвалиды - самые обычные люди и во всем, что не касается их непосредственной инвалидности, ничем не должны отличаться от других, в том числе иметь покладистый характер и не требовать к себе повышенного внимания. Второй тип признает за инвалидами все трудности их жизни, но видит в них отличный вдохновляющий пример, запрещающий им, здоровым, попросту распускать нюни. Но эта книга не подходит ни для одного из этих типов.

Человек с инвалидностью - такой же человек, как и прочие. Именно он, и никто другой, решает, как ему себя вести - обращать внимание на свою инвалидность или просить окружающих игнорировать ее, быть беспечным и радостным либо обозлиться на весь мир, благодарить судьбу за хорошее или поносить за плохое. Он не обязан служить ни для кого вдохновляющим примером или пугающим напоминанием о том, что жизнь может быть гораздо хуже.

Не слишком особенный и уж тем более не уникальный опыт Гонсалеса Гальего дает ему право рассказывать о себе в сколь угодно непрофессинальной, художественно неполноценной и желчной манере, он имеет право быть однобоким и субъективным, потому что Гонсалес Гальего рассказывает свою историю без малейшего вымысла - так, как она происходила с ним долгие годы. Голодный и беспризорный ужас провинциального советского детдома, беспросветная канитель дома престарелых, бесконечно вращающаяся система, которая словно мясорубка поглощает тела незащищенных физически и/или социально. Ироничная действительность победивший нацизм страны, в которой евгеника процветает в тени системы социальной защиты. Короткие вспышки радости от того, что где-то тебя вовсе не стремятся раздавить или уничтожить, а считают за нормального человека. Повальная и почти не подвергающаяся рефлексии ненависть ко всему, что превращает жизнь в жалкое существование.

Но помимо личного опыта Гонсалеса Гальего-инвалида есть еще и личный опыт Гонсалеса Гальего-заложника политической обстановки. Той самой, когда ценность политического имиджа страны выше, чем ценность человеческой жизни (а когда бывало иначе? - хочется спросить. Просто далеко не каждому человеку давали понять, что эта самая жизнь - его собственная). И есть его опыт, как живущего в детдоме ребенка - отличный аргумент для тех, кто уверен, что детдом для ребенка куда лучше, чем не родиться вовсе. И опыт советского гражданина, которому день за днем промывали мозги навязчивой пропагандой.

Почему же я выделяю особо именно опыт инвалидности? Да потому что Гонсалес Гальего сам говорит - все было бы иначе, будь у него способные ходить ноги. Тогда бы даже в богом забытом детдоме, в самом счастливом на свете советском государстве у него были бы привилегии - например, привилегия хорошо учиться и поступить в институт. А так ему приходилось ползти, чтобы хотя бы попасть в туалет, чтобы избежать ругани нянечек, которые за нищенскую зарплату вытирали чужие грязные зады.

Привилегии в нашем обществе - великая вещь, и чем их меньше, тем ценнее кажется каждая из них. Однако тем, у кого они уже есть, трудно понять всю прелесть от их наличия. Например, привилегия не считаться куском биомусора на официальном уровне - многие ли осознают ее? Впрочем, в этой книге нет ни слова о привилегиях. Она вообще написана не об этом. Это просто короткая и емкая история жизни человека. Как и многие другие книги, написанные авторами о самих себе.

Белое на черном
5 5
* * * * *

Мы, здоровые люди, никогда не поймём, какое это жуткое дело — быть беспомощным и зависимым от расположения и порядочности других людей. И что вдвойне жутко и страшно зависеть от людей казённо-равнодушных и безнравственно-бессердечных. И многажды, бесконечно, безвыходно жутко быть в зависимости от прихотей людей преступно-халатных и осознанно-безнаказанно-умышленно мотивированных...
Ну, вот не понимаю, почему у нас устроено так, что ставят на человеке с ограниченными возможностями клеймо "идиот" или "дебил" или вообще попросту внедиагностическое "дурак" сразу и навсегда? А потом, оказавшись в стране другой, этот человек оказывается вполне даже и не тот, и не другой, да и вовсе не третий, а очень даже Стив Хокинг или, в крайнем случае, Рубен Давид Гонсалес Гальего! И ведь винить-то некого, нет никаких в этом деле внешних причин и внешних недругов, типа пресловутого Збигнева Бжезинского или плана Аллена Даллеса, а есть только мы сами, мы! Вот такой мы народ :-((
Эту книгу, как мне кажется, в обязательном порядке должен прочитать каждый грамотный и умеющий читать человек. Потому что эта книга перевернёт наши представления об инвалидах о людях с ограниченными возможностями, о том мире, в котором они вынуждены жить, и о нас самих на диаметрально противоположные! В обязательном порядке должна перевернуть! Иначе мы так навсегда и останемся самой "человечной и гуманной" страной в мире...

Белое на черном
5 5
* * * * *

Не знаю, как у кого, а у меня при чтении в голове возникала одна ненормативная лексика.
Нельзя так с людьми обращаться, нельзя видеть в человеке только дешевую раб. силу, а если не подходишь, то на свалку...
И как-то стыдно стало. За людей, хотя я обычно оцениваю по личным факторам, тут за все общество стало стыдно. Уже второй раз в этом году (в первый было на экскурсии по Лен. области, люди живут в обгорелой церкви, на колокольне была спутниковая тарелка)
И подумалось, а если бы Стивен Хокинг родился бы не в Англии, а в нашей любимой стране, то смог бы он стать великим ученым, при таком обращении с людьми, которым не очень повезло?
И лицемерие "самой гуманной страны в мире" тоже поражает. У нас усё в порядке, инвалидов нет в Москве перед Олимпиадой, алкоголиков тоже нет и наркоманов нет. Жратвы в магазинах тоже нет (только 20 лет назад появилась)
И я в который раз поражаюсь безграничности человеческих возможностей и масштабе человеческого сердца.
Стиль книги мне тоже понравился - афоризматичный, краткий, каждое слово бъет в нужное место.

Около моего дома построили Центр реабилитации для людей с ограниченными возможностями, розовый, с башенками, внутри тоже все в норме, спортзал и европейский стандарт, но чтобы попасть в магазинчик рядом люди просят прохожих позвать продавца, потому что четыре крутых ступеньки а пандус сделан как всегда. И какие недовольные лица у продавцов, которым приходится выходить на улицу ради банки пива.

Белое на черном
5 5
* * * * *

Итак, это просто биография нелегкой жизни Рубена, об этом автор предупреждает в начале книги, с первых страниц большего от книги я не ждала. Книга мне понравилась, мне понравилась стойкость души автора, у него действительно было не легкое детство. Прочитав эту книгу у меня появилось два кумира. Один из них мальчик Саша, который жил вместе в Рубеном и отвечал нянечкам грубостью на грубость. Второй кумир это сам автор книги, который выбрал быть героем, он молодец и я его уважаю. Читайте, советую.

Белое на черном
4 5
* * * * *
А потом в России я целый месяц жрал водку с утра до вечера, плакал по ночам и в пьяном бреду пытался нащупать джойстик управления несуществующей, мифической коляски. И каждый день жалел о том, что в решающий момент сделал неправильный выбор.

Очень пронзительная история о жизни инвалида в России. Дневник выжившего и сумевшего переложить свои мысли и эмоции на бумагу. Довольно складно и умело рассказать о радостях и тяготах ограниченной жизни. О жизни узника своего недуга. О бессилии и воли к жизни, об отчаянии и бесконечной надежде.

"Сделано в Америке".
- Сколько стоит?
- Чуть-чуть меньше, чем жизнь.
- Покупаю, сдачи не надо.

История не грустная и не весёлая и в то же время полная печали и снисходительного отношения к невзгодам. Не жалостливое писание о тяготах жизни немощного доходяги, но здравое рассуждение, воля и интерес к жизни. Желание жить полной жизнью, от которого сжимается сердце и от бессилия хочется кричать.

Как всегда в жизни, белая полоса сменяется чёрной, на смену удаче приходят разочарования. Всё меняется, всё должно меняться. Так должно быть, так заведено. Я знаю это, я не против, мне остаётся только надеяться.

Белое на черном
4 5
* * * * *

Попросила маму каждый раз когда я начинаю ныть о несправедливости судьбы отвешивать мне подзатыльник. Да посильнее. Чтобы я вспоминала ту женщину в инвалидной коляске, на борту которой выведено "я люблю жизнь".
Больше сказать нечего, произведение произвело отличное впечатление, послужило лекарством. Для меня тема касающаяся инвалидов вообще больная, не могу объективно рассуждать и смотреть на все что творится за закрытыми дверями домов престарелых, детдомов и подобных учреждений. Если можно было бы создать волшебную оздоровительную таблетку и помочь всем нуждающимся, но кто я? Всего лишь человек, не герой.

Белое на черном
4 5
* * * * *

Начала читать эту автобиографическую книгу и отложила после первой строчки. Прочла еще один абзац или строку и опять закрыла книгу. И так много раз. Тяжело, очень тяжело читать ее. Страшно.
Меняются интернаты, и автор описывает какой то эпизод в каждом из них, так как будто ничего необычного в той жизни нет. Но даже страшно представить, что такое бывает, а человек так живет всю жизнь. Больно читать про то как человек ждет конца жизни, а ведь ему постоянно говорят, что таким как он жизни ПОТОМ нет. Ужасно читать про то, как умирают люди на глазах у этого мальчика.Да многие в силу своей болезни, но ведь многие просто оттого, что ему не дали воды,еды, не помогли вовремя дойти, доползти...... А издевательства персонала описаны тоже просто жутко.
Но…. мне было непонятно почему записано все это как то не по годам, если это биография. Мне были непонятно как и почему он оказался в Америки и потом опять в Союзе.Про жизнь с женой не особо удивил, в свое время многие прошли через такую нищету, когда ели только суп гороховый или макароны. Видимо это уже писалось глядя из Америки, сытной жизни с компьютером и инвалидной коляской.И можно представить каким она ему казалась благом, если до этого приходилось ползать всю жизнь.
Вроде автор пишет про хороших нянечек, добрых людей , что встречались ему на пути , но две последних главы мне не понравились- чувствуется злоба и недовольство .Хотя что может быть после тех унижений, что ему пришлось вынести.
Читать главы, где описывает, как всех инвалидов признают умственно неполноценными тяжело. А ведь это так и есть, даже если есть у ребенка небольшое физическое отклонение таскают по всем психиаторам с самого детства, знаю это, видела, сталкивалась, а тем более с диагнозом ДЦП. Отношение к людям с ограниченными возможностями у нас все же еще не на высоте, не как в той же Америке про которую пишет автор .И как его изменить? - может эта книга поможет.

Белое на черном
5 5
* * * * *

Что остается у человека, когда не остается почти ничего? Чем оправдать свое жалкое полусуществование полутрупа? Зачем жить?
Я не знал тогда, я и сейчас не знаю. Но... я не хочу умирать до смерти. Я буду жить до последнего. Я буду драться.
Рубен Давид Гонсалес Гальего (из книги)


Во бы эта книга прочно засела в мое сознание и подсознание! Вот бы слова Рубена всплывали всякий раз, когда мне приспичит на что-то жаловаться, приспичит поныть! Вот бы... Иначе мне стыдно.... Мне стыдно жить так, как я жила раньше. После этой книги мне стыдно. И особенно стыдно, что даже такая прививка не способна меня излечить. Знаю же, что как жила, так и буду жить. Но теперь мне будет гораздо больнее говорить и думать о своей беспомощности, ведь с точки зрения любого героя этой книги У МЕНЯ ЕСТЬ ВСЕ - ДВЕ! РУКИ и ДВЕ! НОГИ. Господи, спасибо! И мне не стыдно повторять эту фразу сто раз на дню. Я делаю это сегодня гораздо чаще, чем в иные дни.

Одно из первых воспоминаний детства - подслушанный разговор взрослых.
- Ты говоришь, что он умный. Но он же ходить не может!
С тех пор ничего не изменилось. Всю мою жизнь о моей инвалидности говорили как о возможности или невозможности производить механические действия: ходить, есть, пить, пользоваться туалетом. Но самое главное оставалось всегда самым главным: я не мог ходить. Остальное взрослых почти не интересовало. Не можешь ходить, ты - дебил.



Все правильно. Я - не человек. Я не заслужил большего, не стал трактористом или ученым. Меня кормят из жалости. Все правильно. Так надо. Правильно, правильно, правильно.



Нужно ли хоть что-то говорить о художественной ценности книги?! Нужно? А ведь Рубену в свое время сказали, что так не пишут. А пишут еще и не так. НЕПРАВИЛЬНО! НЕПРАВИЛЬНО, что в нашей стране человеку НАДО прожить, пережить СТОЛЬКО всего, чтобы ТАК написать об ЭТОМ! НЕПРАВИЛЬНО!