Все языки мира Новое литературное обозрение, цвет оранжевый

Збигнев Ментцель - современный польский писатель, мастер малой формы, выпустил две книги коротких рассказов. Его повесть "Все языки мира" вошла в шорт-лист претендентов на самую престижную в Польше литературную премию "Нике" и вызвала множество откликов. Это рассказ об одном дне из жизни героя, нашего современника, пытающегося выразить себя и придать смысл своему существованию. Вместе с тем это и картина жизни обычной польской семьи, разделившей сложную судьбу польской интеллигенции. Зарисовки, относящиеся к сегодняшнему дню, чередуются с описаниями событий давнего и недавнего прошлого, а размышления о тайнах человеческого бытия и сути языка, прикрывающиеся смехом и гротеском, завершаются чудом его обретения.

Автор
Издательство Новое литературное обозрение
Серия Польша
Язык русский
Год 2006
ISBN 5-86793-477-2
Переплёт мягкая обложка
Количество страниц 176
Производитель Новое литературное обозрение
Штрихкод 9785867934774
Цвет оранжевый
Длина 216мм
Ширина 140мм
Высота 10мм
107
Дата обновления
13 октября 2022
В других магазинах:
Год выпуска: 2006
История цены:
Средний отзыв:
4.1
* * * * *
Все языки мира
3 5
* * * * *

Книга современного польского писателя предваряется восторженной статьей, в которой рецензент практически взахлеб рассказывает какого классного писателя мы сейчас будем читать. Уж лучше бы он этого не делал, ибо ожидания сразу взлетают до небес, и разочарование неминуемо тяжело. На самом деле книга неплоха, плохо чрезмерное восхваление ее вначале. Автор показывает нам быт и мироощущение семьи поляков, живших во второй половине 20 века. Главный герой, человек 47 лет, как мне показалось глубоко разочарованный в жизни и пытающийся это скрыть, в течение дня думает,ходит, разговаривает с людьми, и параллельно вспоминает куски прошлого - детство, ситуации, сюжеты. Герой, на которого возлагала надежды честолюбивая мать, учил языки, пытался стать уникальным учеником, занимался разными творческими "проектами", но так и не стал ни в одном из направлений профессионалом. Несомненно это глубоко уязвило его мать, сам он также чувствовал себя не реализованной личностью. И по большей части видимо из-за огромной массы убитого времени на изучение языков, на которых он не говорил. Итог по польски-патриотичен: думать надо на своем и вырабатывать чистоту мысли на нем же, и тогда кристаллизуются у вас лучшие идеи.

Все языки мира
5 5
* * * * *

Сейчас забавно вспоминать, что до определённого момента я как-то слабо понимала, к чему я это читаю. Необязательная, одна из многих фамильная история, где маленький меланхолик оказался между сверхпунктуальным, сверхобязательным отцом и озлобленной маменькой, как между Сциллой и Харибдой. Более всего удивляло, насколько ребёнок принимает даже самую аномальную обстановку в семье, как должное, рефлекторно подлаживается к тому, с чем смириться, по большому счёту, невозможно...

И вот "определённый момент" настал. Я натолкнулась вот на эту фразу:
Пятнадцать раз подряд я ездил с ним [отцом] в одно и то же место на Висле, в дом отдыха профсоюза работников здравоохранения, расположенный в деревне с таким непристойным названием, что мы даже стеснялись его произносить.
Смеяться или плакать прикажете? Полтора десятка лет повторяется диалог:
- Куда отдыхать ездили?
- Да в дом отдыха работников здравоохранения.
- А где это?
- Э... мэ... а...
Здесь полагалось бы всплеснуть руками и сказать: "О тщета человеческая!", но я этого делать не буду. Сам строй прозы Ментцеля отрицает патетику.

Взбалмошная пани Янка, тратящая свой завидный потенциал на безобразные ссоры с соседкой-подселенкой, эта высокоинтеллектуальная стерва, на каждый год покупает карманный календарик и ставит неизменный крест напротив даты гибели любимого мужчины. Десять лет проходит, двадцать, постылый муж приносит всё усыхающую зарплату, ненаглядного сыночка всё никак не покажут в телевизоре... а она ставит крестики. А что же отец, жалкий аптекаришка, на которого ненаглядный сыночек, хоть тресни, не должен быть похож, а должен быть личностью, и личностью известной, вызывающей восхищение? Чем он занят вдали от супруги в пресловутой деревеньке с нецензурным названием? Проводит строевую подготовку с соснами и елями, отдавая команды по-немецки. Почему по-немецки?

Маленькому Збигневу так и не удалось освоить ни немецкий, ни французский, ни английский, ни тем более русский языки. Но каждый, кто встречался ему на пути, кто окликал его из окна, становился для него иностранным наречием. И уголовник, который кричал с балкона: "Я сварил кисель!" и потрясал банкой, как знаменем, и парализованная молчальница с неподвижным взглядом, и разбитная тётка: "Эвона смерть высматривает... а у меня постирушка". Он переведёт со всех языков: и с этих, и с маминого, и с папиного, и с языка соседки-подселенки, и даже с языка бетономешалки, которая капает: "ба-лал, ба-лал", словно трудится выговорить: Вавилон.

Все языки мира
4 5
* * * * *

Один день из жизни/вся жизнь. Очень интересно, много нового узнала про Польшу, грамотный перевод. Не особенно тронуло, но все равно очень стоящая книга.