Лето Господне, размер 130x200 мм

В замечательной книге Ивана Шмелева "Лето Господне" перед читателем предстает увиденный глазами ребенка старый московский быт, раскрывается мир русского человека, жизнь которого проникнута православным духом и согрета христианской верой.

Автор
Издательство Детская литература
Серия Школьная библиотека
Язык русский
Год 2020
ISBN 5-08-004088-2 978-5-08-004500-4 978-5-08-004731-2 978-5-08-004968-2 978-5-08-005371-9 978-5-08-005593-5 978-5-08-005742-7 978-5-08-005869-1 978-5-08-006440-1
Тираж 3000 экз.
Переплёт твердый переплет
Количество страниц 526
Штрихкод 9785080040887
Страна-производитель Россия
Размер 130x200 мм
Длина 130мм
Ширина 200мм
Высота 29мм
Объём 1
Количество томов 1
Формат 84x108/32 (130x200 мм)
373
В других магазинах:
История цены:
Средний отзыв:
4.5
* * * * *
Лето Господне
5 5
* * * * *

Детство – самое счастливое время, где каждый день праздник уже сам по себе, когда всё интересно, и каждый миг дарит море открытий. Взрослея, мы теряем способность радоваться просто так, видеть мир прежде всего его светлой стороной.
«Лето Господне» - это взгляд на жизнь глазами ребенка. Мир, которого не было, но который был. Воспоминания, написанные в эмиграции, переосмысленные и пережитые снова. Поэтому веришь каждому слову.
Мы видим крестьянский и купеческий быт. Мы видим людей, в коих истинная вера, а не фарисейство. Мы видим жизнь русского православного человека. Мы видим взросление ребенка. Художественная энциклопедия.
Роман, который поглощает тебя целиком. Ты просто растворяешься в нем, искренне радуешься весенней капели, любуешься игрой солнца в молодых листьях тополя, слушаешь пение птиц, плачешь под струями проливного холодного осеннего дождя…
«Лето Господне» - это год от Великого поста до Великого поста.
«Лето Господне» - это целая жизнь от праздников до скорбей.

Лето Господне
3 5
* * * * *

Нет, все-таки Шмелев - однозначно не мой автор. "Лето Господне" - тому очередное подтверждение. И дело даже не в отсутствии сюжета (как это написано во многих рецензиях) - дело, на мой взгляд, в определенной выдуманности и однобокости той России, которую воспроизводит Шмелев. Яркость, красочность, праздничность, благость хороши, однако, как показывает реальность, в жизни бывают далеко не только они, скорее, наоборот - они редкие гости. Язык - да, красивый, немного с излишками, такой старорусский. Но его красота не перекрывает тех минусов (на мой взгляд, естественно), о которых я написала.
Ну и главное впечатление от книги можно описать словами: "А вы все жрете и жрете!" (да простят меня поклонники Шмелева).

Лето Господне
5 5
* * * * *

Сколько бы я не перечитывала книгу И. Шмелёва, ощущения всегда одни и те же. Какая-то благость опускается на сердце. Неспешность повествования, искренняя вера, детские впечатления, радости и скорби – всё отзывается в сердце.
Надо признаться, что беру книгу в руки, когда понимаю: всё, пора остановиться, когда на бег по кругу уже не хватает сил. А всё потому, что читать эту книгу можно только отрешившись от всего суетного. И никак не в
электронке. Иначе не войдёт в сердце то умиротворение, которое эта книга способна подарить.
Но и всякий раз книга открывает мне разные стороны патриархальной старомосковской жизни. Помню свои первые впечатления от описания постного и яблочного рынков. Помню, как полюбила кроткого Горкина сразу и навсегда. Поразили забытые и не знаемые нами православные традиции и обряды. А ещё был детский восторг от зимних забав и летних игр! А в другой раз обратила внимание на образ отца, Сергея Ивановича, хозяина плотничьей артели. Порадовало его желание не нажиться, а угодить людям своей работой. А в этот раз с удивлением поняла, что есть, есть в этих воспоминаниях место и для женских образов. Откуда-то из невидимого слоя появилась фигура матушки, старших сестёр. Почему раньше я обращала на них так мало внимания? Правда, образы не такие яркие, как все прочие, но они, оказывается, есть! А то после первого раза я думала, что мальчик жил с одним отцом. (Стыдно, каюсь. Но было это давно…)
Ой, а какие люди в книге! Какая Москва! А этот неспешный круговорот земного бытия! Книга сочная, яркая, насыщенная. Знаю, перечитывала не в последний раз.

Лето Господне
5 5
* * * * *

На эту книгу не возможно писать рецензию. Просто не возможно, она прекрасна. Какой язык, как описан быт русского народа.
Я начала читать эту книгу в первый день поста и именно она укрепляла мой дух в ту тяжелую первую неделю, когда после Масляной, блинов и разных вкусностей, ты начинаешь пост.
Книга пропитана добром, счастьем и спокойствием. Единственное что меня можно сказать напрягало, это теплые взаимоотношения с отцом и практически полное отсутствие матери, она то как то в романе показана поверхностно.

Лето Господне
5 5
* * * * *

Автор вспоминает один счастливый год. Но это не просто год, время исчисляется от православного праздника к празднику. Шмелев в эмиграции тоскует о стране ,которой уже нет: это и дореволюционная Россия и страна детства, в которую невозможно вернуться.
Книга - тайна для меня...от описания быта, традиций, церковного устава, преданий старины оказалось очень трудно оторваться. А последние главы потрясают до слёз.

Лето Господне
4 5
* * * * *

Лампомоб-2017
2/13

Удивительное впечатление произвела на меня книга Шмелева. Такое ощущение, что я читала о совсем другой стране. Не о той, которую вспоминали в эмиграции Бунин и Набоков, не о той, которую описывали Чехов и Куприн, и уж точно - не о той, которая встречается в романах Горького, Эртеля, Салтыкова-Щедрина или зарисовках Гиляровского. Такая яркая, праздничная, благостная, православная, невероятно вкусная!
И я не могу сказать, чего в моих первых впечатлениях оказалось больше - сомнения в правдивости автора, или изумления от совершенно иного взгляда на обыкновения московской жизни начала ХХ века.
Понятно, что этот роман, написанный Шмелевым в эмиграции, своей целью ставил зафиксировать воспоминания о детстве, о той светлой поре, когда мальчик Ваня еще был абсолютно счастлив. Не случайно история обрывается на событии, которое эту пору завершило, и дало начало следующему этапу в жизни героя. То, что последовавшие потом события не несли такого благостного оттенка, можно понять хотя бы уже потому, что писатель довольно долго не упоминает человека, который наверняка занимал в его жизни не последнее место - о матери. Возможно, я была недостаточно внимательна, но у меня сложилось впечатление, что первые упоминания о ней возникают только в "Радостях", то есть примерно к середине книги. Помню, что в какой-то момент я точно поймала себя на беспокойстве - не сирота ли главный герой, ведь все самые теплые его впечатления были связаны только с отцом и Горкиным. Но нет, мать появилась, причем где-то на краю жизни сына, и по контрасту с отцом - описанная без малейшего доброго слова, нежности и тепла. Возникли и сестры, и тоже не в праздничном контексте, а затем и братья, но вовсе уж невнятно. И тогда стало ясно, что действительно счастливым автор себя ощущал только в те самые годы, в возрасте 6-7 лет, когда его отец был деятелен и здоров. И именно поэтому он в своих воспоминаниях так сосредоточился на праздниках, вкусном угощении, интересных делах, ярких событиях и добрых людях. Все прочее, что не вписывалось в прекрасную картину безоблачного детского счастья, заботливая память позволила ему забыть, или просто посчитать не самым важным для этой книги.
Мне кажется, особенно должен нравиться роман глубоко религиозным людям. Описание православных традиций, постов и праздников дается скурпулезно и подробно, так что весьма пригодится тем, кто воспитывает своих детей в духе патриархальной русской культуры. Впрочем, небесполезна будет эта информация и тем, кто к вере равнодушен, но культуру собственной страны хотел бы понимать глубже.
Очень образный и яркий у Шмелева язык. Симпатичные слова, сейчас уже практические вышедшие из оборота, интересные выражения, необычные обороты... Единственное, что меня коробило во время чтения, это невероятное количество просторечных и искаженных выражений, которое автор употребляет в тексте. Наверное, всякие там "крылосы" и "питимьи" - должны вызывать умиление, но я искренне огорчалась, всякий раз встречая эти словечки в речи героев. Все-таки в нашей семье одним из самых важных достоинств считался хороший и правильный русский язык. Еще мне показалось, что автор злоупотреблял уменьшительно-ласкательными суффиксами. После Михаила Евграфовича с его Иудушкой меня по-настоящему пугали такие фразы, как "Смотрю на картинку у его постели, как отходит старый человек, а его душенька, в голубом халатике, трепещет, сложив крестиком ручки на груди" или "Умолк органчик. А соловушка пел и пел, будто льется водицей звонкой в горлышке у него". Так и ждала подвоха. Понимаю всё про стилистику и достоверность, но все равно я вздрагивала всякий раз, натыкаясь на такие речевые капканы.
Не правы, на мой взгляд, те, кто говорит о том, что Шмелев писал только о светлых сторонах своих воспоминаний - так, в рассказе о крестном явно видно как раз то купечество, о котором нам с блеском рассказывал Островский, да и внешне благостные истории о раздаче милостыни - заставляют задуматься. Люди приходят зимой, на Рождество, плохо одетые, замерзшие, с детьми, чтобы получить немного еды в богатом купеческом доме, чего стоит хотя бы ожидающий подачки барин в прюнелевых ботинках, пришедший с мороза? Да и грустные истории пьяниц, обездоленных вдов, калек и бесприютных скитальцев встречаем мы на страницах этого романа... Но Ивану Сергеевичу важнее другое - ему нужно было сохранить этот свет и тепло детства, свою веру и культуру, всё то, что давало ему опору в эмиграции, в грустные годы оторванности от Родины. Пожалуй, это ему удалось.