Сталинградская эпопея. Впервые публикуемые документы, рассекреченные ФСБ РФ (большой формат), размер 130x200 мм

Материалы НКВД СССР и военной цензуры из Центрального архива ФСБ, впервые рассекреченные. Воспоминания фельдмаршала Паулюса. Дневники и письма солдат РККА и вермахта. Агентурные донесения, протоколы допросов, докладные особых отделов фронтов и армий. Все это воссоздает достоверную картину противоборства Красной Армии и вермахта, показывает настроения военнослужащих и различных групп населения, их ожидания и поведение в экстремальных условиях военного времени.

Издательство Звонница-МГ
Язык русский
Год 2018
ISBN 978-5-88093-226-9 978-5-88093-379-2
Тираж 1000 экз.
Переплёт твердый переплет
Количество страниц 496
Штрихкод 9785885240505
Страна-производитель Россия
Размер 130x200 мм
Длина 130мм
Ширина 200мм
Высота 28мм
Объём 1
Количество томов 1
Формат 84x108/32 (130x200 мм)
873
История цены:
Средний отзыв:
3.7
* * * * *
Сталинградская эпопея. Впервые публикуемые документы, рассекреченные ФСБ РФ (большой формат)
4 5
* * * * *

Прием в партию в Сталинграде, 1942 год. Несмотря на распространенность постановочных фотографий на эту тему, они донесли до нас изображения рядовых участников той великой битвы.

Очень нужный и интересный сборник, выпущенный к 70-летию битвы на достаточно редкую тему: донесения спецслужб по линии НКВД о Сталинградской битве. Чекисты были активными действующими лицами военной драмы и активно участвовали по всем фронтам - отслеживали настроения во вражеских армиях и держали руки на пульсе настроений солдат и офицеров РККА, не забывая доносить до Абакумова и Берии с копией Василевскому в ГенШтаб и свой взгляд на командования уровня фронтов и армий. Это помимо агентурной работы и контрразведки, военной цензуры и прочее, прочее.

Сборник документов можно поделить примерно на три части. Первая - это обзор, написанный в 1947 году фельдмаршалом Паулюсом о действиях немцев и союзников в битве под Сталинградом от весенних планов 1942-го до краха зимой 1943-го, и, что особенно интересно - донесения "подсадной утки", младшего лейтенанта госбезопастности Тарабина, хорошо знавшего немецкий язык и поселенного с немецкими высшими командирами (Паулюс, Адам , Шмидт и другие), чтобы не выдавая свое знание, фиксировать разговоры пленных между собой. Паулюс вполне добросовестно и честно написал оперативный обзор действий 6-й армии, не забыв пнуть соратников за игнорирование его предупреждений о накоплении Советами сил на Дону против армейских флангов. Фон Вейхс, по его словам, принимал к сведению, но советовал взять, наконец, Сталинград и не беспокоится по пустякам. А когда пустяки все же случились, Паулюс энергично добивался приказа на прорыв, направлял телеграммы и эмиссаров в ОКХ и к фюреру, но все же "нести ответственность только перед немецким народом", как предлагал Зейдлиц (командир IAK) и самостоятельно пробиваться к Дону, не решился. Младший лейтенант госбезопастности Тарабин хорошо сыграл свою роль и поведал много интересного. Пленные немцы, сначала подавленные поражением, быстро оправились, начали обсуждать чем кормят и русскую баню, Паулюс без конца курил, а на замечания о здоровье отвечал, что плен еще вреднее. Генералы обсуждали опыт 1918 года и что им делать сквозь призму проигранной пока лично ими войны, что надо притвориться простыми солдатами, исполняющими свой долг и не давать козыри противнику в своих оценках его оперативного искусства. Любопытная вещь - у денщиком у Паулюса был некто Хайн, до этого служивший на аналогичной должности у фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау, и бывший с ним во время его сердечного приступа. Он даже умудрился выжить, когда вылетевший в Германию на лечение самолет с умершим во время полета командующим группой армий "Юг" врезался в ангар при посадке во Львове.

Второй большой блок - это протоколы допросов пленных и особенно анализ писем и дневников, попавших в руки особистам. С последним проблем не было, транспортные самолеты с почтой регулярно сбивали советские истребители и зенитки. Конечно, это несколько странно звучит, но немцы возили туда-сюда письма и посылки из дома в котел и из котла, даже за счет более важных в военном отношении грузов. Видимо, без весточки из дома немецкий солдат воевал плохо. К тому же военная цензура у немцев была сильно выборочной и не носила тотального характера, как на советской стороне, тем более что солдат всегда мог отдать свое письмо отпускнику и тот чуть ли не лично вручит его адресату или бросит в почтовый ящик уже в Германии. Допрашиваемые немцы обычно сильно подыгрывали особистам, поэтому в адрес начальства шли достаточно однобокие разговоры - в Германии бомбят англичане, жрать нечего, все мобилизованы, у меня уже брата убило и так далее. Добровольно сдавшиеся солдаты обычно имели коммунистическое прошлое в юности, но большинство было аполитичным. Содержание писем, транслировавшихся наверх, тоже односторонне: сначала бесконечные пространства, затем бои на кромке Волги, потом окружили, холодно, ничего жрать и офицеры темнят. Немецкий солдат мог сколько угодно ворчать в своем кругу и в переписке, но когда рявкал фельфебель, он дисциплинированно делал то, что прикажут, и подобные донесения в адрес командующих НКВД скорее отражали желаемое, а не реальное действительное настроение солдат Вермахта.

Советская контролирующая машина была подлинно тотальной. Одна цифра - за отчетный период с 15 июля по 1 августа 1942 года отделение военной цензуры 62-й армии СТФ было просмотрено 67 380 писем, из них отмечено число положительных (1333) и отрицательных (125) на фоне обычного бытового характера, было изъято 93 штуки. Сами оцените количество писем на прочтение и требуемое количество работниц из довоенной нормы в 1 цензорский день на 150 корреспонденций. Чаще всего советские солдаты и офицеры выдавали в письмах родным военную тайну, где в какой части служат и где именно находятся, с такими боролись просты вымарыванием этой информации из писем. Тех, кто неосторожно ругал власти и командование, "ставили на карандаш" и при подтверждении активной антисоветской позиции могли арестовать. Заодно особисты фиксировали разговоры в окопах и землянках, собирали мнения по поводу судьбоносных для страны и армии событий, например приказа №227, об отмене института комиссаров, введение погон и так далее. Солдаты и офицеры, несмотря на все тяготы военного быта не упускали случая язвительно прокомментировать очередную затею наверху, например на введение единоначалия офицер связи Брунцов из 24-й армии заявил "...Теперь, конечно, немцы не прозевают, завтра появятся листовки следующего содержания: "Комиссары, вас обидели, прогнали..." Были и вообще несусветные фантазеры, заявлявшие в октябре 1942-го, что пока мы тут воюем, в Москве проходит... конференция союзников и немцев, и немцы предлагают нам изменить существующий политический строй ради мира. Такого, естественно, сразу под трибунал отдавали. В целом же, советские люди не упускали случая поворчать и пожаловаться на плохую кормежку (вообще главный лейтмотив осени-зимы 42-43-го в переписке и разговорах), но также выполняли свой долг, без которого победа в битве была бы невозможна.

P.S.: Эту книгу не стоит путать с одноименным сборником воспоминаний по Сталинграду. И у того же издательства есть сходный документальный сборник по битве за Москву.