Сайонара, гангстеры, размер 130x200 мм

Чтобы понять, о чем книга, ее нужно прочитать. Бесконечно изобретательный, беспощадно эрудированный, но никогда не забывающий о своем читателе автор проводит его, сбитого с толку, по страницам романа, интригуя и восхищая, но не заставляя страдать из-за нехватки эрудиции.

Автор
Издательство Амфора
Серия Черная серия
Язык русский
Год 2006
ISBN 5-367-00021-5
Тираж 3000 экз.
Переплёт твердый переплет
Количество страниц 303
Штрихкод 9785367000214
Страна-производитель Россия
Размер 130x200 мм
Длина 130мм
Ширина 200мм
Высота 18мм
Объём 1
Количество томов 1
Формат 84x108/32 (130x200 мм)
162
В других магазинах:
Год выпуска: 2006
История цены:
Средний отзыв:
4.1
* * * * *
Сайонара, гангстеры
3 5
* * * * *

Наверное именно после таких книг многие считают японских авторов странными.
Хотя если не пытаться связать написанное в книге с реальным миром - то все окажется не таким уж и плохим.
Правда после этого книга все равно будет казаться набором глав, которые могут сущестовать сами по себе, но благодаря определенному порядку имеют хоть какой-то логический смысл. Причем иногда бывает что глава - это две предложения. Сперва это раздражало, а потом захотелось дочитать до конца, чтобы посмотреть как автор решит завершить историю. И конец ее достоен.
Хотя чего другого ожидать от книги, в которой любимый коктель кота - "милк анд водка"

Сайонара, гангстеры
5 5
* * * * *
Обещайте, что поверите мне. А ещё лучше, обещайте, как и я, что поверите Гэнъитиро Такахаси. В его повести ВОЗМОЖНО ВСЁ. К ней нельзя подготовиться, нельзя составить примерное представление, потому что на пересказ нужно около 33 тысяч с хвостиком слов, — но зачем, если в самой повести слов ровно столько же? Ладно, даже если я скажу, что: «повесть о том, как один поэт жил, любил, переживал утраты любимых и учил других писать стихи, а в конце стал (или не стал?) гангстером», — это всё равно будет неточным, далёким от истины и вводящим в заблуждение синопсисом.
Если попробовать подобрать аналогию из реального мира (что само по себе глупо, но хоть как-то способно вам помочь), то это было бы сравнение с историей, написанной человеком, который, переживая тяжёлую утрату, полностью потерял связь с реальностью — и всё-таки продолжает воспринимать её самым неожиданным образом. То есть каждый эпизод можно было бы объяснить с точки зрения психиатрии или психоанализа, можно было бы блеснуть эрудицией, находя аллюзии и реминисценции, но я не хочу отнимать у вас удовольствие осмысления. Давайте просто сделаем вид, что верим каждому слову этой повести. Ведь сколько бы герменевтических усилий вы ни прилагали, симпатия, щемящая боль и сопереживание никуда не денутся. Эта повесть не пытается поразить вас своей интеллектуальностью, она пытается превратить «интеллектуальное» в нечто максимально «абстрактное», чтобы оно не мешало диалогу двух душ. Впрочем…
Возможно, и нет такой субстанции, как душа. Я не представляю, для чего она предназначена, какой цели служит, даже если у нас и есть эти самые пресловутые души.

Поэтому, перефразируя «Сайонару», единственный совет, который я рискну вам дать, — это читайте сердцем, а не головой.
Когда он уже встал, собираясь на выход, я всё же решился дать ему какой-никакой, а совет.
— Думайте сердцем, — сказал я.


Итак, мы остановились на том, что решили верить каждому слову. Тогда вам не трудно будет поверить, что я подружилась с котом из повести — «Генрихом IV» — громадным чёрным котищем, который любит читать и пьет коктейль «милк энд водка». Подружилась, насколько это возможно, ведь коты не рождены для дружбы.
Также я подружилась с главным героем, в честь которого повесть и получила своё название. Он много рассказывал мне о людях, которые приходили к нему в «Поэтическую школу», и как он учил их писать стихи. Теперь я в какой-то мере чувствую себя его ученицей, чувствую ответственность за то, что в дальнейшем буду писать. (Упоминалось много стихов и поэтов, однако я до сих пор недоумеваю: то ли Эзра Паунд в его мире — женщина, то ли это опечатка наборщиков).
Он рассказывал о людях, которые были частью его жизни, о своих женщинах, об их именах; рассказывал о том, как жил, где работал, о чём его стихи; подробно (хотя и однобоко) описывал свой мир. И каждый раз, когда я думала, что уже приноровилась к его необычному восприятию, он — как настоящий гангстер — расстреливал меня в упор очередным фантастическим поворотом, очередной перевёрнутой с ног на голову ситуацией, очередными навязчивыми идеями и галлюцинациями, которые почему-то воспринимались всеми как данность. И я верила ему, как и обещала.

Обычно говорят, что хорошая книга даёт простор для творчества, что в хорошей книге нет ничего лишнего. Но не всегда ясно, что из этого причина, а что — следствие. Особенно в случае с этой повестью: то ли книга хороша, потому что в ней есть свобода и нет ничего лишнего, то ли книга хороша — и поэтому в ней есть свобода и не может быть ничего лишнего. Оставляю это на ваше усмотрение. А книга действительно хороша.
У книги интересная структура. Обычно главный герой не ассоциируется с автором произведения (тем более настолько безумного), однако герой этой повести не только меняет имена как перчатки, но и в конце честно признаётся, что является автором текста и что текст подходит к концу, потому что ему больше нечего сказать, — то есть «Гэнъитиро Такахаси» вполне может быть его очередным именем, а сама повесть — его последней поэмой. Ведь он поэт. Откройте оглавление: поэма состоит из классических трёх частей, в первой части — видите? — пять глав, в каждой из которых от 5 до 30 «стихов», во второй части — ровно 30 «стихов» на две главы, в третьей — на две главы 77 «стихов». Вы только вчитайтесь: разве эти пронумерованные отрывки не похожи на стихи? Разве повесть не похожа на поэму?
И эта её всеобъемлющая и всепронизывающая метафора гангстеров и гангстеризма — здесь тоже есть над чем подумать. И даже не обязательно быть в курсе контекста, потому что автор сам расскажет о философии гангстеров — причём настолько поэтично и манифестообразно, что вы сможете узнать в гангстерах себя или своих знакомых. И тогда вам сразу станет понятно, почему герой был одержим той или иной идеей, как у него получалось страдать без боли и быть несчастным, не страдая, и почему, в конце концов, он решил уйти по-гангстерски красиво — выстрелив себе прямо в сердце.

Потому что гангстеры не умирают. Сколько бы раз их не убивали, гангстеры всегда возвращаются к жизни.

Сайонара, гангстеры
5 5
* * * * *

Один из самых легких, и неверных, путей для описания какого-либо произведения искусства – сравнить его с другими. Поэтому здесь будет написано имя Квентина Тарантино, которого можно было сравнить с Гэнъитиро Такахаси, если бы не ряд существенных отличий. С тем же успехом можно было сравнить его с Владимиром Сорокиным. Но отличий будет так много, что сам факт сравнения этого японского писателя с кем-то еще нельзя оправдать.
«Сайонара, гангстеры» - это литературная антиутопия, с условным и абсурдным сюжетом, который всячески подчеркивает собственную нереалистичность. Роман полон отсылок к классической литературе (в том числе и русской) и поп-культуре. На уровне сюжета это история поэта, преподающего поэзию и признающегося, что ничего не понимает в поэзии. Роман легко можно принять как поток сознания, где очевидные слова и обыденные мысли заменены на внутренний жаргон человека, которым он разговаривает сам с собой. Но модернистская аутичность здесь логично оборачивается постмодернисткой игрой в литературу.
В «Сайонара, гангстеры» есть Вергилий, который превратился в холодильник и главный герой, насмотревшись американских фильмов, мечтает стать таким же крутым, как гангстеры, а еще несколько страниц вместо чистого текста содержат мангу. Герои романа живут во времена, когда все потеряли свои имена и теперь могут назвать себя сами. Возлюбленная героя дает ему имя «Сайонара, гангстеры», а он называет её «Книга Песен Накадзимы Миюки» (название альбома японской поп-певицы).
Простым приемом с именем автор делает изящный финт: главный герой книги - это сама книга (чуть позже Сорокин написал «Роман» где имя главного героя было одновременно еще и названием книги и жанра, который он деконструировал). На поверхности лежит общая для японской литературы проблема идентичности, поиск реального себя между представлением о себе и своей сущностью.
Но реальное положение вещей таково, что «Сайонара, гангстеры» - это исследование литературы как явления, поэтому Такахаси проходит по пограничным местам, исследует сам феномен литературы и писателя, на ходу разбрасывая самурайские афоризмы. Не секрет, что истории о самураях и, в частности, «Семь самураев» Куросавы стали источником вдохновения для многих гангстерских фильмов 90-х годов, а настоящей самурайской поэмой стал «Пёс-призрак» Джима Джармуша. Такахаси написал свою книгу задолго голливудской моды на Японию и у его приема обратный вектор - мироощущение поэта он подменяется гангстерским.
И именно здесь, на перекрестке путей самурая и бандита Такахаси находит те слова, которыми описывает литературу.

«Все пишущие беллетристику должны быть готовы к встрече в расстрельной командой»


«Таким образом, зрелый поэт претворяет весь свой дар в осуществление плана собственного убийства в запертой комнате. И вот оно – произведение искусства. Полная необъяснимость очевидного».


Играя в литературу, Такахаси в итоге написал книгу, которую сложно сравнить с другими. Результатом стал то ли бессвязный бред, то ли поэтическое Хагакурэ для мира, где самураев заменили преступники.
Хотя мысль о стирании границы между массовой и элитарной культурой сказана сотню раз, именно специфика метода Такахаси позволяет посмотреть на эту идею под другим углом. Такахаси тоже пересекает ту черту, за которую заходили самые радикальные постмодернисты – сводит счеты с Платоном и Аристотелем. В особенности, конечно же, с «Поэтикой». Роман написан так, что предполагает множество стратегий чтения, но каждая ускользнет от определенности. Скорее всего, «Сайонара, гангстеры» и задумывался как недоступный для полноценной интерпретации.
Можно рассматривать «Сайонара, ганстеры» как книгу в традициях французской мысли – фрагментарную, будто кто-то намеренно разбил зеркало и изъял пару кусков, чтобы его нельзя было собрать. Но, в действительности, зеркало было разбито всегда, автор лишь собрал осколки и не стал врать нам и заклеивать отсутствующие фрагменты фальшивыми кусками.
Можете считать этот роман поэтическим Хагакурэ. Можете считать его бессвязной белибердой. Можете считать его трезвым отражением нашей так называемой "реальности", где причины и следствия, имена и знаки - не данность, а чужая манипуляция, заставляющая структурировать мир так, как удобно кому-то, о не вам.
Как бы не складывался паззл Такахаси, во многих местах романа проглядывает пустота. Однако это пустота особого типа, которую в Японии называют «ма» - пространство между вещами. Это пространство определяет индивидуальность вещи, невозможность сравнения её с другими. А для созерцания такой пустоты в современной культуре Такахаси написал свою книгу. Поэтому на «Сайонара, гангстеры» можно смотреть как на сборник постмодернистских коанов. В них участвуют герои мировой культуры, персонажи и сюжеты, которые так же, как и сознание разгадывающего, дрожат и рассыпаются под воздействием когнитивного диссонанса.

Сайонара, гангстеры
4 5
* * * * *

Нельзя сказать, что я много поняла в этой книге. Но она не отпускала с самых первых строк.
Сущность гангстеров осталась загадкой и их противостояние с поэтами - тоже. То ли это замена привычного "физики-лирики", то ли "зачем мне холодильник, если я не курю".
Да! Холодильник! Это, пожалуй, лучшее осколочное ранение в голову читателя - Вергилий, ставший холодильником, и Овидий-алкоголик. Поспорить в насыщенности и образности компания древних сочинителей может только с тоскующим по литературе котом "Генрихом IV" и барменом, слёзно переживающим, что он не простой пернатый, а перепончатокрылый.
Думаю, что эта книга о словах и реальности. Согласен ли со мной писатель, я не в курсе, но "Сайонара, Гангстеры" уже принадлежит мне, читателю, я управляю смыслами имён, которые, возможно, первым придумал Такахаси. Или они его придумали. Со словами никогда не знаешь, где у них голова, где хвост, и чем они, собственно, думают. Возможно, исключительно буквой ять, несуществующей, как Томас Манн.

Сайонара, гангстеры
3 5
* * * * *

Как же легко и быстро читалась эта книга, но конец вызвал недоумение: "И это все?!" Ответ: "Ну... как-бы да... А что?"
Вот если вас, например, спросят, что такое снег, как вы ответите? Много, конечно, вариантов, но автор, наверное, сказал бы, что это "песня, которую поет овца своему пастуху, который гонит стадо в горы, которые когда-то были Джимом Моррисоном, который нашел на стуле Нечто, которое вырезало ему сердце, потому Джим и умер, став горой, на которую выпал снег, по которому бредет пастух со своим стадом". Вот примерно в таком же духе автор отвечает на вопрос "что такое поэзия" в романе "Сайонара, гангстеры" (сайонара - это, кстати, что-то типа "прощай", "пока", "до свидания").
Общий смысл книги дошел. На русский язык можно его перевести как "поэзия - это ты сам". А вот все эти вихляния по сюжету, которого почти нет, я не поняла. Может мне кто разьяснит? А может и нет никакого объяснения, как у Кортасара: блюет мужик кроликами. Почему? А по кочану! Просто так автору захотелось, это типа постмодернизм!
В общем, я в больших раздумьях - пустить ли роман на книгообмен, или попытаться впихнуть его в свою голову еще раз через несколько лет, может поумнею за это время...


кадр из аниме Прощай, унылый учитель

Сайонара, гангстеры
5 5
* * * * *

Это милое произведение напоминает мне лоскутное одеяло. Из рваных кусочков разных периодов жизни главного героя автор сшивает сюжет книги. И вроде бы поначалу ты не видишь в этом особого смысла, но в конце, когда одеяло готово, ты начинаешь понимать.

Каждый живёт своей жизнью, вот и главный герой от нас этим не отличается. Разница заключается в том, что ему известно кто он. Он - поэт. Потому однажды он начинает работать в поэтической школе, с которой соседствует жилище вампира. Среди его учеников вы встретите холодильник, который раньше был Вергилием, мальчика, который любит изучать звёзды, старушку с ящером-ядозубом. И гангстеров... Хотя гангстеры появились в его жизни и раньше. Но об этом я умолчу.

К сожалению, эти самые гангстеры плохо повлияли на поэта. Он решил уподобится им и тоже стать гангстером. Но только в его мире можно быть гангстером и поэтом, но нельзя быть поэтом и гангстером.

В общем, читать или нет, вопрос риторический. Читайте, уникальное, как по-моему, произведение.

Сайонара, гангстеры
5 5
* * * * *
Книга сносит башню, но при этом совершенно нереально сказать, о чем она. На, возьми почитай, тебе понравится – А про что это? – Блин, понятия не имею! – Так о чем? – Не знаю, честно! Ни о чём и обо всём сразу. Есть герой и в его жизни происходят определённые события, и при желании даже можно попробовать выстроить некую хронологическую цепочку… но зачем?

Здесь нет единого сюжета, «Сайонара, Гангстеры» чистой воды постмодерн, но не тот постмодернизм в литературе, который Ихаб Хасан назвал «антилитературой» несущей заряд насилия, безумия и хаоса. Постмодернизм ироничный, самоироничный, отвязный, стёбный, безусловно маргинальный но при этом эмоциональный и… хм… лёгкий? Не, вряд ли это определение подходит к роману, в финале оказалось столько кровищи...

Главного героя зовут «Сайонара, Гангстеры» (да, это имя собственное), он работал три года на автомобильном заводе, потом три года на сталелитейном и еще три на домостроительном комбинате. Из всех этих передряг вышел «с отметиной в виде жуткого шрама, без мизинца на правой ноге и с пожизненной хромотой, но всё же остался поэтом». «Сайонара, Гангстеры» преподаёт в поэтической школе, его девушку зовут «Книга песен Накадзимы Миюки», у неё есть чёрный кот по кличке «Генрих IV», который пьёт коктейль «милк энд водка», любит Аристотеля, обожает Канта и винит себя в смерти пяти братьев и мамы-кошки.

В советские времена название переводили как «Прощай, хулиганьё!» При том сам роман у нас издали впервые только в 2000-х.
Сайонара, гангстеры
4 5
* * * * *
Совершенно непонятно, как этот роман угодил в "черную серию". Все остальные книги - триллеры того или иного рода, а "Сайонара, Гангстеры" - почти чистый постмодернизм. В отличие от какого-нибудь Доналда Бартелми, Такахаси читать легко. Даже слишком легко. Поначалу пытаешься цепляться, вникать в эти образы, а потом машешь рукой и заглатываешь как обычный текст. Единственное, что запомниилось - это определение поэзии. Не помню в точности, но что-то вроде "Стихами является все, что ты сам считаешь стихами, а все, что не считаешь стихами, оными не является".
Сайонара, гангстеры
3 5
* * * * *
История поэта по имени «Сайонара, Гангстеры» в выдуманном мире абстракций и поэзии.