Господин Великий Новгород, размер 125x180 мм

Роман "Господин Великий Новгород" посвящен трагедии, которая совершилась в отечественной истории. Любовь и предательство, политические интриги и кровавые сражения, бытовой и речевой колорит создают неповторимую атмосферу повествования, которая не может оставить равнодушным и сегодняшнего читателя.

Автор
Издательство Ленинградское издательство
Серия Лениздат-классика
Язык русский
Год 2013
ISBN 978-5-4453-0100-4
Тираж 3000 экз.
Переплёт мягкий
Количество страниц 256
Размер 125x180 мм
Длина 125мм
Ширина 180мм
Высота 14мм
Объём 1
Количество томов 1
Формат 75x100/32
90
Размер: 125x180 мм
Ширина: 180мм
Высота: 14мм
Длина: 125мм
Год выпуска: 2013
История цены:
Средний отзыв:
3.9
* * * * *
Господин Великий Новгород
5 5
* * * * *

Вопрос для игры "Брейн-Ринг" на проверку быстроты реакции:
Двадцать первый - Борис Акунин, двадцатый - Валентин Пикуль, девятнадцатый - ???

Да, правильно, Данило Мордовцев! Самый читаемый писатель в девятнадцатом веке, писавший действительно успешные исторические романы!

— Не хотим московского князя! Мы не отчина его! — выделялись отдельные голоса из общего народного рева.
— Мы вольные люди — как и земля стоит!
— Мы Господин Великий Новгород! Москва нам не указ!
— За Коземира хотим за литовского... К черту Москву!
— Не надоть для владыки опасной грамоты от Москвы! Пускай идет на ставленье в Киев.
Никто не смел перечить расходившемуся народу. Посадник, тысяцкие и старосты, люди степенные и богатые, сбившись в кучу под вечевой башней, стояли безмолвно...

Замечательный роман! Роман о трагической истории новгородской вольной земли и поглащении ее Московским княжеством. Речь идет о 1471 годе, когда великий князь Московский Иван Третий объявил войну Новгородской республике.

Мы видим в романе и Марфу Посадницу (Борецкую), выступавшую с основной инициативой неприсоединения к Москве, и избранного архиепископа Феофила, позже знакомимся с Иваном Третьим, с общением между ним и парламентерами, становимся свидетелями сражения на Ильмене, поражения в Шелонской битве, удрученно смотрим на действия псковичей, осознаем бесславный конец Господина Великого Новгорода. В конце видим, как увозят Марфу и вечевой колокол новгородского собрания, символа независимости этой святой земли.

Мордовцев пишет очень увлекательно, применяя различные стилистические приемы. Здесь нет главных и второстепенных героев. То мы находимся на вечевом собрании, то потчуем на пире у Марфы Посадницы, то слушаем вместе с маленьким мальчиком Исачко историю напрямую из уст дедушки-летописца, то мы плывем с парой по Ильменю и видим то, что осталось от ожесточенной битвы, то осматриваем Валаамские скалы, то рассуждаем вместе со звонарем об изменениях в жизни города, то летаем вместе с птицей-вороном, который буквально каркает человеческими словами, пререкая дальнейшую судьбу...

- Что это?.. Это не чернецы... Их лица мертвые... И у бояр мертвые лица, и у Степана Бородатого...
Опять каркнул ворон у самого окна... Что это?.. Он каркает: «Варлам! Варлам!»
Дым, дым... огонь из могилы...
— Господи, помилуй!.. Точно — дым и огнь.
Великий князь затрепетал — первый раз в жизни он почувствовал неодолимый ужас.
— Бросьте! Бросьте! Не копайте! Господи! Помилуй нас... Чудотворче Варлааме! Прости мя, грешнаго...

Диалоги, мысли людей написаны именно тем, привычным для того времени языком, что полностью передает новгородское настроение и ту шестивековую историю существования вече на новгородской земле, такая методика оживляет течение романа.

Я получил огромное наслаждение при чтении Данилы Мордовцева. Не зря он был в свое время очень популярен. Хорошо, что в наше время читатели стали больше интересоваться своей историей, и, благодаря переизданиям известных вещей, мы можем знакомиться с уже признанными ранее мэтрами исторической прозы и понимать, почему мы живем сейчас именно так, именно в такой стране и ситуации.

Опускаясь все ниже и ниже, колокол стал прямо на сани. Толпа бросилась было прощаться с ним, но конники всех отпирали от саней. Не отгоняли одного звонаря — так он был жалок. Даже один татарский конник, видя, как старик, голося и причитая, бегал вокруг саней и то соломки под бока колокола подсовывал, «чтоб ему помягче было», то вытирал его полой своего зипунишка, сжалился над стариной.
— Зачим, бачка, плакал? Он и на Москву зыванить будет — ай-ай хорошо!